Квартал

— Будешь? — неожиданно предлагает он, протягивая мятую пачку папирос, невесть откуда взявшуюся. От маслянистого картона тянет сладковато-соленым сальным духом.

— Оттуда? — осторожно кивает Мальборо.

— Оттуда, — соглашается цыган, — не боись. Что мёртвому хорошо — то живому не всегда смерть.

— Может ты меня отравить хочешь? — ковбой кривит губы в хищной улыбке.

Сросшиеся брови Окорока поднимаются в выразительном удивлении.

— Зачем? — коротко спрашивает он, словно действительно задумывается о возможном наличии у себя причин для такого поступка.

— А зачем тебе отрубили ногу? — невозмутимо парирует Мальборо, — То-то же.

— Незачем мне тебя травить, — качает головой Окорок, — Так берёшь?

— Беру, к черту.

Курить и правда хочется чертовски. А свои сигареты закончились ещё на Сократе. Возможно, в этом была заслуга чьих-то домочадцев. Мальборо зажимает сигарету в зубах. Цыган чиркает спичкой. В воздухе прорастает терпкий душный запах.

Окорок одобрительно кивает и возвращается к плетню.

Мальборо стоит ещё какое-то время, пуская дым. Мало кто в Квартале курит обычный табак, не приправленный хотя бы самой безобидной ворожбой. Но в этом есть что-то совсем уж особенное. Неожиданно для себя ковбой снимает очки.

Впервые на улице с самых давних времен. Чудно и дико видеть мир без защиты красных стёкол…

Он снова пускается в путь, сам не зная куда. Ноги сами несут его вперёд и вбок, прямо и наискось. Кандалы кирпичных стен жадно обнимают тело суровой хваткой.

Непривычно. Не багрово. Все вокруг кажется каким-то чужим, удивительно близким и большим. Кто-то попадается ему по дороге, но он не узнает их, как, впрочем, и они его. Шаг становится все быстрее, переходит в бег. На загривке вспухают мурашки, словно от сотен чутких взглядов.

Падальская сигарета тлеет, наполняя нутро колдовским дымом. Подковки сапог цокают на решетках водостоков. Кажется в ответ на этот звук кто-то откликается из подворотен по-охотничьи хрипло и голодно.

Дома смыкаются над головой сплошным грязным щербатым гробом.

Тесно.

Душно.

Горько.

Мальборо хочется заорать во все горло, но и без того не хватает воздуха, а рот наполняется такой горечью, что сводит челюсти. И он бежит, словно бы и не дыша вовсе.

Мимо тёмных окон и приоткрытых дверей. Через подворотни и переулки, по глухим темным дворам, выводящим в бескудовы склепы.