Дохлокрай

А ему пришлось идти в чертов снег, кружащий вокруг тепла, света и спокойствия. 

            Собака, рвущая цепь рядом с колонками, даже не выла. Зверь не просто боялся. Зверь почти умирал от страха. Он ее понимал. С его клиентами сможет справится всего пяток мохнатых. И явно не такая, как непонятной помеси сучка, сидящая для редкого гавканья. Но хотя бы помогла понять куда идти. Цепь натягивалась в сторону людей и света. Значит, идти к машинам, уже похожим на огромные сугробы.

Лишь бы успеть пока никто не появился. С женщиной все ясно. Уже все совершенно точно, раз не кричит. 

            След нашелся, пусть и почти заметенный. Ветер выл и кидался колкой острой крупой. Мягкая сырая вата явно у зимней ночи пока закончилась. След виднелся через снег, такой знакомый и явственный... Не пропустишь. Темный, еще парящий, в редких пробивающихся лучах освещения отдавал глубоким темным красным. Как хорошее сухое вино. Только вино не пахнет металлом и солью.

 

            Он никогда не убирал инструменты в рюкзак. Если дело доходило до полиции и обыска… им же хуже. Следующий пробившийся отсвет сверкнул на стали, отразился от разводов серебра клинков и испуганно отскочил. Все верно, свету стоит опасаться его темных дел. Они очень неприглядны. Если не сказать страшны. 

            Уходить в саму темень не пришлось. Женщину он увидел издали. Раскиданную по обочине ломаной марионеткой.

Взрытая вечером колесам грязь, чуть присыпанная снегом и густо политая ее кровью. Хренов натюрморт вместо портрета. Ее куртка явно появилась на свет белой. А сейчас казалась почти черной. Тень за его спиной выросла неожиданно. 

            - Чего это? – рыжеусый испугался. Голос дрожал. – Что это?

            - Ты захватил мой рюкзак? 

            - Да. Ты, это…

            - Помолчи… - он запнулся.

– Пожалуйста. 

            - А…

            Пришлось повернуться и прижать палец к губам. Чертов ветер не дал разобрать даже его появление. Никогда не любил работать в людных местах, отвлекало. Порой приходилось ошибаться. Вот как сейчас. Это стало ясно по глазам рыжего. По большим и очень испуганным глазам, увидевшим что-то.