Я-Ведьма!

«Божечки! Мне, что выбило глаз?!» – с ужасом подумала я и, едва ли не плача, поднесла руку к правой стороне лица. Пальцы тут же наткнулись на какую-то огромную неприятную на ощупь припухлость, покрытую рыхлой коркой. Лёгкие прикосновения тут же принесли болезненные ощущения и я поспешила отдернуть руку.

«Это что? Гематома?! Такая огромная? Но как она вообще у меня появилась? – думала я, не зная радоваться сохранению глаза или расстраиваться из-за новых открытий.

Сердце выбрало второй вариант. Мысли о том, во что превратилось моё лицо, заставили слёзы вновь градом покатиться по щекам.

«За что?! За что мне это всё? – думала я, машинально отмечая фиксирующую повязку, наложенную на нос – В какое угрёбище я превратилась?!»

Однако долго лить слёзы не получилось. Мысленно я всё ещё жалела себя, но частично восстановленное зрение активно поглощало информацию и с каждой секундой подкидывало вопросов ещё больше, чем было у меня до этого.

Дело было в обстановке, которая меня окружала.

До того, как открыть глаза, я полагала, что палата будет представлять собой аккуратное помещение с ровными стенами, выкрашенными в персиковый или светло-зелёный цвет, с современными светильниками и мебелью. Словом, примерно в такой, в которой я лежала во время родов.

Реальность же не только разрушила мои ожидания, она словно желала свести с ума своим постапокалиптическим антуражем. Первым делом в глаза бросились старомодные лампы с потрескавшимися, металлическими плафонами в форме тарелок.

Затем внимание перескочило на желто-серый, в каких-то бурых разводах потолок с частично осыпавшейся и вздувшийся побелкой. Не ускользнул от моего внимания ни какой-то тёмный грибок у алюминиевого вентиляционного отверстия, ни отвратительная, какая-то вся обшарпанная, потрескавшаяся и покрытая нецензурными надписями стена, с местами обвалившейся штукатуркой.

«Это что за клоповник?! Где я нахожусь?! Это что вообще за место такое? Зона отчуждения Чернобыльской АЭС? Полевой госпиталь бенгальских вооружённых сил? Что за трущобы?! – шокировано думала я, пытаясь понять причины, по которым больница, в двадцать первом веке, может так ужасно выглядеть – Да тут развитие закончилось не в девяностых с развалом Советского Союза, а в пятьдесят третьем! Сразу после смерти Сталина, наверное!»

Как ни старалась, но ни одного внятного объяснения своего нахождения в медицинском, прости господи, учреждении подобного типа я не нашла.