Фантасма. Повести и рассказы

Ты есть – настоящий, а не он. Ты – одухотворенная сторона. – Снежана демонстративно подняла вверх указательный палец. – Твоя вторая сторона, вымуштрованная жизнью, тебя долго обманывала. Она заключила твое «я» в тюрьму, в темную бездну собственной души и томила там твою реальную духовную сущность до сегодняшней ночи. Скажи спасибо, но не против ветра, что мы с тобой как бы случайно встретились. Но иначе б, ты духовно погиб, не ощутив таинств Жизни, исполнения волшебных желаний и мятного леденца свободы. Не забывай об этом никогда.

Феоктист спал, держась одной лапкой за решётку.

– Феоктист, спой нам что-нибудь задушевное, – ласково попросила Снежана. Попугай в недоумении посмотрел на полуночников одним глазом.

– Рррехнулись? – и клювом показал на стенные часы, которые показывали половину второго.

– А ливерной хошь дам? – подразнила Морозова.

– Спрррашиваешь, – Феоктист открыл второй глаз.

– А песни будешь петь?

– Спрррашиваешь.

– Только так, – поставила условия хозяйка, – одна песня – получаешь порцию колбасы, другая песня – порция колбасы. Договорились?

– Спрррашиваешь, – вздохнул попугай. – Какую петь – то?

Хозяйка очень долго выбирала песню для исполнения, а тем временем Феоктист готовился к выступлению. Он важно прохаживался по клетке, заложив крылья за спину, иногда прокашливался, как профессиональные вокалисты перед выступлением. Снежана спросила у Самсонова какая у него любимая песня.

– «Степь да степь кругом…», – подумав, ответил тот.

– Заказ понятен, это, где ямщик замерзал? Сделам. – сказал Феоктист. – Как Зыкина или как?

– Давай, как Омский Народный хор.

Попугай выдержал профессиональную паузу и запел, как Омский:

«Степь, да степь кругом…»

Потише можно? – попросил Виктор Сергеевич, – а то спящего Самсонова разбудим, – и показал пальцем на потолок. Феоктист недовольно посмотрел на него, но громкость уменьшил.

«…путь далёк лежит

в той степи глухой

замерзал ямщик…»

– Слышишь, как поет? Давай ещё выпьем.

Он охотно согласился, и даже обрадовался. Она налила из большой бутылки по полному граненому стакану. Вино было красное и непрозрачное. Снежана пила маленькими глоточками, оставляя на уголочках рта следы от густого красного вина. Самсонов одолел стакан одним махом и снова принялся за медовое яблоко.