Фантасма. Повести и рассказы

– Давай без паруса, как подводная лодка, – неожиданно смекнул «рыжий».

– Ну и башка, Аполлон! Ну и башка… – восхищался Ваня, по-братски хлопая того по затылку. – Точно, через два дня здесь во дворе начнём погружение. И не надо нам тащится по морю, в море вода солёная, я знаю. Зачем нам отложение солей. Заболеем, – и не видать нам тогда Японии, как своих ушей. Ну и башка! А из Ромы балласт сделаем для подлодки и будем его продувать.

Рома что-то шептал пересохшими губами, обращаясь к небу. Под ним образовалась целая лужа, разумеется, не от слёз.

В приоткрытую дверь комнаты Морозовой, незаметно прошмыгнул Январь.

– Если выйдешь на улицу, то по шее получишь! – Крикнул Аполлон с окровавленным носом и погрозил кулаком в окно второго этажа.

В том, что эти трое были сумасшедшие, Самсонов уже не сомневался. Ночной разговор о расчленении тела Васи, сегодняшнее кошмар во дворе, всё это вполне соответствовало естественному поведению душевно больных людей. «Надо ж так вляпаться, по самые уши.

Рыжий придурок, зачем-то дерево завалил. А если б я вместо этого дерева оказался… Да, жуткая ситуация, я скажу…»

Виктор Сергеевич давно не получал по шее, со времён детства, и потому особого желания: «выйти на улицу» у него не было. К тому же, драться он не умел. Тем более, их было двое, да притом, сумасшедших. «Нет, лучше я дома посижу. Ну и влип же я. Откуда их бес принёс? А может они скоро уберутся отсюда?» Он в расстроенных чувствах рассказал всю эту историю Феоктисту.

Тот пояснил, что никаких сынов у его хозяйки нет, и быть не могло.

– А может, и будет ещё, – не согласился с последним Самсонов.

Попугай загадочно хихикнул под левое крыло:

– Мне-то знать лучше. – И вновь хихикнул, но уже под правое крыло. Ещё он сказал, что эти три типа, по описанию, чем-то похожи на клиентов Морозовой.

На вопрос, «какие ещё клиенты?», Феоктист отвечать не стал, сказал, что это разговор длинный и не приятный. Зря пытался Виктор Сергеевич узнать от попугая что-нибудь о клиентах, но тот словно язык проглотил.

– Ладно-ладно, попросишь ещё колбасы, – обиделся Самсонов и накрыл клетку полотенцем.

За окном послышался бешеный крик Аполлона. А дело было вот в чём. Ваня стриг его большими, ржавыми ножницами. Заканчивая с левой стороной головы, он, увлёкшись работой, нечаянно отхватил тому кончик уха. Аполлон, наполовину остриженный, вернее, обезображенный, гонялся за «парикмахером», размахивая табуреткой.