Необъяснимые происшествия в комнате номер 3

Ваше место далеко не главный поборник "зла", но так совпало, что Цепень вовремя нашел дыру и вовремя ее выжал без остатка. Все четверо о чем-то глубоко сожалели. Чарльз Шинни сожалел о смерти сына, княжна Радонски — об измене мужу, а Дэвис Лотен — о собственной трусости.

— О чем сожалел последний?

— Может, о том, что когда-то не извинился, о том, что не написал, не сделал, не закончил. У сожаления одна природа.

Мартин замолчал.

— Они сожалели по-разному о свершенном, но к этому моменту Цепней стало намного больше, чем было.

Все они хотят есть. Чем голоднее они, тем больше боли им это приносит, — в голосе Рене послышалась жалость. — Любой человек, который сейчас ступит в эту комнату, тут же захочет вздернуться, самолично содрав с себя кожу.

— А как же вы там стоите? — глаза по пять копеек теперь были не только у Эдвина, но и у самой хозяйки.

— Я не совсем человек, — с усмешкой произнёс он, взглянув на потолок.

Мартин не решился на язвительность. Он очень долго внимал Рене, но почти не смог услышать ничего из того, что он говорил.

Он только смотрел в его глаза, а тот нарочито не отводил их в сторону. Сердце Мартина все чаще стучало, руки дрожали, и разум терял контроль над телом, стоило ему увидеть ухмылку на мраморном лице. Вот и сейчас он стоял и глупо пялился, как и в первый раз. А Рене словно снова не обращал никакого внимания.

— Оставьте меня в комнате. Я запру двери и занавешу окна, — проговорил он, оборачиваясь. — Пробуду здесь до тех пор, пока не буду убежден, что опасности больше нет.

— А если вы тоже... Того? — хозяйка еще крепче вцепилась в несчастного Эдвина.

— Нет, меня это не коснется, — он чарующе улыбнулся. — Только оставьте для меня обед, хорошо?

— Разумеется, — слегка запнувшись, проговорила хозяйка.

С этими словами он зашёл обратно в комнату, закрыл дверь и заперся изнутри. Исчез, словно никогда и не было вовсе. Не было смысла дальше стоять и сверлить взглядом обшарпанную дверь, поэтому хозяйка отпустила плечи Эдвина и двинулась к лестнице.

Он пошёл за ней следом, а Мартин задержался на секунду, недвижимо внимая молчанию закрывшейся двери.

— Мартин?

Голос послышался где-то сбоку, и боковым зрением он увидел возвратившегося Эдвина. Он тронул его за плечо, и Мартин вздрогнул, покрывшись гусиной кожей.

— Мне вдруг стало так страшно. Не знаю, от чего, — опустошенно проговорил он. — Это, наверное, Ширма, да? Все оттуда?

Губы Эдвина дрогнули, и он кивнул.