Тёмный Нижний

Тень этого страха можно почувствовать, когда ночью идёшь в туалет после просмотра по-настоящему жуткого ужастика.

Птицын почувствовал, как холодеют руки, как по спине стекают струйки холодного пота. «Наверное, я сейчас мог бы победить на конкурсе самых жабистых жаб по количеству мурашек», - мелькнула дикая, совершенно неуместная мысль. Страх никуда не делся, но будто отошёл на второй план. Как будто стало два Валерки – один замер в смертном ступоре, а второй наблюдал за этим первым, и за всем происходящим.

- Мы же договорились, - сказал Птицын.

– Ты спишь, а я кормлю тебя время от времени. Или ты думаешь, время от времени – это каждые полдня?

«Голод всегда. Голод. Голод. Утоли его».

- Твой голод не утолить. Ты ведь на самом деле не голодна. Ты просто хочешь стать снова живой. Но это невозможно. Ты – по ту сторону, но осталась здесь, в мире живых. Поэтому тебе так плохо. Чем больше ты получишь, тем сильнее будет голод.

Откуда у него брались эти слова, Валерка не знал, однако что-то глубоко внутри было уверено, что он говорит истину.

Навья стояла, глядя на него, и что-то решала. Краем глаза Птицын видел упырей в боевой форме, ощетинившихся когтями и клыками, они пытались подойти к замершей возле стены полуразрушенной водокачки парочки, но не могли. Пробирались вперёд будто против сильного ветра.

«Проводник. Проводи меня домой. Туда, где не будет голода» - возникла в голове ледяная мысль. Птицын хотел сказать, что понятия не имеет, как это сделать, но тут же сообразил – не нужно.

Навья знает его возможности, и готова ждать. Недолго. А ещё Валерке показалось, что он понял несколько больше, чем хотела сказать ему навья. Она готова терпеть, но голод силён. Однажды она может не выдержать.

Он с опаской подобрал подкатившийся по снегу к ногам бликующий всеми оттенками черноты шарик. Давящее ощущение смерти снова почти исчезло. Теперь его опять почти нельзя было почувствовать. Почти.

- Да, князь. Вот поэтому таких, как ты и называли ведунами. Вы знаете то, чего не знают другие, и поэтому можете то, чего не могут другие.

Например, мило беседовать с навью – абсолютно безумной тварью. А я вот тебе одежды принёс.

- Она не безумная, - Птицын ещё не до конца отошёл от «милой беседы», - она просто заблудилась. И теперь хочет вернуться, но не знает, как. И она уверена, что я ей в этом могу помочь.

- Ну, раз она уверена – значит, можешь, кивнул Демьян. – И я бы на твоём месте поторопился. Мне о такой мощной маре даже слышать не доводилось.