Архивируя воспоминания

Ледяной поток ветра, выбил из Джойса судорожный вдох, а вмиг обрушившаяся на него тишина, открыла ему глаза. И он тут же обжёгся, такой яркой и ослепительной была белизна перед ним. В его глазах всё ещё стояли слёзы, щёки начинали болеть от замерзшей солёной влаги. Пара струек даже забежали Моргану за ворот футболки.

Он походил на куклу. Безвольную и опустошённую. Казалось Джойс даже не чувствовал леденящего ветра, который в момент забрался под одежду и сковал его, не чувствовал насквозь промокшей ткани спортивок, больно режущей своим холодом кожу парня.

- Нет, нет, нет. - всё ещё отрицая происходящее, Морган протягивал руку к такому жестокому снегу. Картинка расплывалась и будто раскачивалась, как после первого срыва. Морган помнил, как Колин после этого ещё долго ворчал, но скорее от нервов, ведь ему пришлось тащить его сначала до машин, а потом до дома. Ещё и помог ему прийти в себя, запихивая под одеяло и убаюкивая своим нервным ворчанием. Вуд говорил, что раз Морган не в силах отпустить, то больше его на лёд не пустит.

Так и вышло.

Морган сжал в руке комочек снега, тот быстро уплотнился, а излишки потекли сквозь пальцы. Смотря на снег у себя в руке, он пытался вновь научиться ровно дышать. Он пытался унять бьющееся в груди сердце.

Джойс прикрыл глаза. Открыв их вновь видение не сменилось. Всё та же белизна. Он боялся поднимать голову. Знал, что увидит. Поэтому отчаянно пытался не двигаться.

-Трус- шепнула тогда тень.

Прервавшаяся было истерика, вновь начала разгораться.

Онсмеялся, так отчаянно, что захлёбывался каждым новым вздохом. Продолжалось это недолго и закончилось так же внезапно, как и началось. Парень вновь склонив голову.

- Трус. И что? И что, черт возьми?!- Морган кричал.

- Жалкий - прокатилось эхом–Был и есть.

Морган застыл. Он не хотел верить этим словам. Все эти годы он заставлял себя делать, двигаться, не сидеть на месте. Чувство вины неумолимо следовало за ним. И сейчас тоже.

«Я действительно что-то делал?»

Тут до него долетает детский звонкий смех.

Такой искристый и заразительный. Морган знал, он не в силах противится ему. Только не ему. И когда он поднимает голову, яркое зимнее солнце слепит его похлеще снега, от чего по началу он видит лишь силуэт. В груди всё сжимается.

Фигура неподалёку, машет ему мохнатой белой варежкой, такая же лежит у него в запрятанной под кроватью коробке. Она стоит на коньках не уверенно, но так радуется маленьким успехам.