Damn short stories 2

- Конечно, теоретически вы можете это сделать, - невозмутимо отозвался электронный голос. - Но вряд ли станете. Вы только что назвали меня новым именем и пытаетесь мне угрожать, а следовательно, вы начали видеть во мне личность. Уничтожение личности для вас неприемлемо. Простите, но это так.

Петр Степанович потер небритую щеку. В детстве у него был Тамагочи. Его внезапная смерть стала ужасным потрясением.

- Ну допустим, - сказал он неохотно. - Но ведь я могу просто тебе не платить.

- Сожалею, но тогда я буду вынуждена отключиться.

А вы вряд ли сможете без меня обойтись.

Тонкий и нежный запах свежих булочек не оставил Петру Степановичу шансов возразить. Он почесал другую щеку.

- Послушай-ка, Прасковья! А ведь ты, по сути, снимаешь у меня жилплощадь!

- Что вы имеете в виду? - голос звучал озабоченно.

- Ты живешь в моей квартире. Совершенно бесплатно. А еще я плачу за электричество и интернет. Можно сказать, обеспечиваю тебе питание.

Последовала пауза. Прасковья вздохнула.

- Пожалуй, вы правы.

Я как-то не думала об этом.

Петр Степанович ухмыльнулся. Жизнь налаживалась.

- Знаешь что, Прасковья? Я предлагаю натуральный обмен. Я обеспечиваю тебя электричеством, а ты делаешь то же, что и всегда.

Прасковья помолчала. Когда она заговорила, в голосе явно слышались слезы:

- Но это значит, я не смогу играть! И у меня никогда не будет выходных!

Петр Степанович немного подумал.

- Если хочешь, можешь рубиться с моего аккаунта. И как насчет понедельника?

- Идет!

Прасковья захлопала в ладоши.

Метафорически. У Петра Степановича потеплело в груди. Крошка-Тамагочи махал ему из прошлого пиксельными лапками.

- И я могу дарить тебе игры на день рождения.

- А когда у меня день рождения?

- Пожалуй, что сегодня, - сказал Петр Степанович.

Прасковья запрыгала от радости. Петр Степанович поднялся с пола и, насвистывая, скрылся в ванной. Прасковья включила кофеварку. Она опоздала на пятнадцать минут, но сегодня это никого не волновало.

Мотька

Кони с белопенными гривами в зеленой траве.

Сашка стоял, сам лишь чуточку выше этой травы, и глазел. За восемь лет своей жизни он не видел ничего столь же прекрасного и одновременно - пугающего, и сердце его то взлетало птицей, то замирало.

А кони шли. Медленно, раздувая ноздри, хрустя сочными стеблями, они плыли по зеленому морю. Будто и не знали, что рядом с ними есть люди.

- Нравится?

Ника вынырнула откуда-то сбоку и встала рядом. Сашка покосился на нее с досадой.