Волослав

Прогулка Кирилла не пугала, его больше пугало другое. Скорее всего, его мать себе места не находит от того, что четырнадцатилетний сын не ночевал дома. Оговорка, если начальник уголовного розыска сама ночевала дома.

Домовой упаковал казан и, вручая, потребовал, чтобы Кирилл обязательно его вернул. По словам домового, казан ему достался от его матушки и дорог как память. Кирилл пошёл, шлёпая кроссовками по мокрому грунту. Грязь моментально налипла на подошву. Домовой довольно провожал Кирилла взглядом.

– Казан твоей матушки? – с укором прорычал Волослав.

– У тебя их гора и никакой матушки нет! Просто хотел, чтобы он вернулся сюда.

В ответ домовой фыркнул и, подняв нос, поковылял в дом. Не пройдя и половину пути, Платон замер, как животное, почувствовавшее опасность. Он посмотрел сначала в одну сторону, потом в другую, словно пытаясь что-то учуять носом. После чего седая шерсть воинственно встала дыбом, как у кота, собирающегося вступить в неравный бой! Домовой зарычал, затрясся и пулей шмыгнул в дом. И внутри перед открытой дверью начал обновлять защитную руну.

Волослав знал, что происходит. Это был один из основных инстинктов домовых. Каждый день каждый домовой в мире проводил ритуал магической защиты. Он заключался том, что домовой вытаптывал руну перед входом в дом. Платон был более дотошным, он вполне мог вытаптывать руну и вокруг дома.

Внезапно на Волослава вновь накатило странное ощущение. Тяжело было сформулировать, что конкретно он почувствовал. Это было похоже на приступ секундной паники.

«И что это может быть?» – озадаченно забеспокоился Волослав.

ГЛАВА IV: СЛИШКОМ МАЛЕНЬКИЙ КРЮЧОК ДЛЯ ХИЩНОЙ РЫБЫ

Утро этого понедельника оказалось ещё хуже, чем утро обычного понедельника. Что может быть хуже? Придя в школу, Кирилл оказался в центре неприятного внимания. Классная руководительница, которой в субботу ночью доложили о гибели пяти её учениц, одного ученика и о том, что одна ученица в тяжёлом состоянии, была черней тучи. Опухшее лицо и красный нос говорили о том, что весь вчерашний день она провела в слезах.

Лёгкий запах алкоголя пояснял, как же всё-таки преподавательница смогла уснуть. Татьяна Карловна была человеком крепкой, старой закалки. Никакие новости не могли вывести её из её сурового равновесия. Однако произошедшее не просто вывело её из сурового равновесия. Новость потрясла её до глубин души. Весть от полицейских ударила её как наковальней по затылку. Никого и никогда Татьяна Карловна больше не отпустит ни на какие пикники.