Волослав

Он старейший из домовых, ему тысяча лет, – возясь с мешком, ответил Волослав и сразу же поймал себя на мысли, что рановато сболтнул о возрасте домового.

Волослав завязал мешок и отпрыгнул на несколько метров. Кирилл даже не понял, как это получилось, его прыжок выглядел неестественно, как будто Волослав сам решает, когда ему весить много, а когда быть как пушинка.

Кирилл последовал примеру наставника и отскочил от мешка с домовым. Мешок дёргался вибрировал, менял форму и даже вздулся. Казалось, что мешок вот-вот лопнет, но этого не случилось.

Мешок сдулся, и домовой внутри закряхтел. Звуки были такие, будто домовой умирает. Через несколько минут мешок вообще перестал двигаться. Волослав подошёл к мешку и довольно его осмотрел.

– Он умер? – испуганно спросил школьник.

– Нет, притворяется, надеется, что мы снимем печать, чтобы проверить, не убили ли его случайно, – отмахнувшись, ответил Волослав с ровной пугающей интонацией.

– Ах ты, гад! Хех... Выпусти меня отсюда! Я знаю, что ты задумал! – внезапно ожил мешок.

– Я не согласен.

Кирилл вопросительно посмотрел на Волослава. А тот пояснил, что жизнь и состояние домового зависит от стен дома, в котором он родился или за который отвечает. Когда разрушается или сгорает дом, такая же участь постигает и домового. Кроме того, домовой эмоционально сильно привязан к дому, к его планировке, к каждому кирпичику и песчинке, застывшей в бетоне. Также Волослав пояснил, что заточение под печатью в мешке защитит домового от смерти, если в ходе ремонта дом разрушится.

Также данную процедуру осуществляют при переносе домового в новое жильё.

Кирилл слушал Волослава и наблюдал, как тот относит мешок и кладёт в машину.

– Постой тут, посторожи мешок, на уговоры выпустить не соглашайся, – наставил Волослав и ушёл в сторону вагончиков, прижав палец к кровоточащей царапине на лбу.

– Кирилл, Волослав забыл тебе рассказать, что сия процедура очень болезненная. Он хочет переехать в новый дом. Для меня это неприемлемо. Сделай доброе дело, нанеси на мешок высасывающую руну.

– протараторил домовой из мешка.

– Разве эта руна не убьёт тебя? – испуганно переспросил школьник.

– Убьёт? Неееет, ты что? Хех... мешок только откроет, – сказал домовой слишком нервно.

Достаточно нервно, чтобы различить в Платоне паникующего вруна. Ведь даже Кириллу было понятно: чтобы выпустить домового, достаточно ослабить узел с удерживающей руной.

– Я не умею, – резко ответил Кирилл.

Он не солгал, он и правда не умел самостоятельно наносить руны.