Волослав

Он научился пользоваться магией, пропускать её через себя и даже подчинять её, питаться ею. Его тело было способно трансформироваться в саму магию.

– А ведьмы?

– Не сравнивай, – скривился Волослав. – Они и на сотую не могут приблизиться к его уровню. Ведьмы не способны трансформировать одно вещество в другое. Они в основном пользуются зельями, рунами и магическими выбросами. Они имеют ограниченный доступ к магии. И то, только через негативные эмоции, через боль они способны немного зачерпывать отрицательной магии, которая вызывает зависимость.

Самой сильной, к слову, из ведьм была Яга.

– То есть отрицательная магия порабощает ведьм? – серьёзно спросил Кирилл.

– Верно, я бы не выразился лучше, – одобрительно подтвердил Волослав.

– А кто сейчас самая сильная ведьма?

– Дочь Яги, – с некоей тревогой в голосе процедил Волослав. По крайней мере, так показалось Кириллу.

– А почему нельзя использовать хорошие эмоции для зачерпывания магии?

– Ты о положительной магии? Её не получить по этому принципу.

Только благословлённые богатыри и Кощей могли. Поверь, лучше контролировать магию вовсе без эмоций.

– Почему вы называете его и Даал, и Кощей?

– Даалом его нарекли при рождении. Прозвище Кощей он приобрёл после того, как пришёл к власти. Недовольный люд его так прозвал. Шли года, поколения менялись, и его настоящее имя все забыли. Все, кроме него самого и нескольких колдунов. Маг внезапно начал презирать власть, устал от неё. А стоило ему оставить власть, передать её людям, мгновенно началась резня за эту самую власть.

Князья, не церемонясь, резали друг друга за право обрести полноценный контроль над всеми княжествами. Не жалели армий и ресурсов. А обычный люд тонул в крови по воле алчных правителей. Вскоре люди возненавидели Кощея ещё сильней, но уже за то, что он оставил власть. «Забавно, этим людям не угодишь, ну и пусть ненавидят и сгорят от своей же злобы» – рассуждал маг, тысячу лет не допускавший больших войн на этой земле, строил процветающие некогда княжества, наращивал торговлю. «Они не достойны, я не хочу им ничего давать» – сказал он как-то мне с презрением и болью в голосе.

После сказанного Волослав понял, что ему нравится разговаривать с мальчишкой, он словно погружался в прошлое тысячелетней давности, когда ещё жаждал жить, однако в данный момент были дела поважней.

Несмотря на вопросы Кирилла, Волослав дал понять, что разговор окончен, и пошёл проследить за утрамбовкой грунта под фундамент. Рабочие не отдыхали.