Кодекс Оборотня - 1

— Все равно… Так нельзя…

— Все еще ждешь чуда? Но чем занимается Магическая Гильдия? Вы столько лет надеялись, что она что-то предпримет…

— Мы?

— Ваше поколение! И где ваша хваленая интеграция с людьми и толерантность? Миф!

— Я уже ничего не жду от Гильдии – разорвал с ними отношения много лет назад! И ты неправ! Интеграция – это был самый лучший вариант.

— Ага, рассказывай! Да вас просто подмяли под себя, стоило немного уступить! А все из-за того, что кому-то захотелось стать человеком. Жить так же в достатке и уюте, не зная проблем! Отказаться от магии, от прежнего уклада и обычаев.

Кто-то из главных в Гильдии просто оказался трусливым, лживым, продажным бараном, за которым все остальные, как глупые овцы, прыгнули в пропасть.

Отец побагровел. А в следующий миг бросился на меня серой тенью. Я едва успел обернуться, как он уже вцепился зубами мне в загривок и трепал. С яростным рыком мы покатились по земле. Во все стороны полетели клочья шерсти.

Спустя час я сидел в Управлении магической полиции на Абби-стрит, в кабинете Фалви.

С наклеенными на шее, спине и предплечьях пластырями. В одних сильно подранных брюках. Рядом на полу пестрой кучей лежали разодранные в пух и прах рубашка с пиджаком, присыпанные сверху окровавленными бинтами. Местный дежурный врач вышел, чтобы помыть после меня руки.

— Ну, Конмэлы, вы дошли, — заметил сержант. — Подписывай.

И протянул бумагу.

— Это что? — спросил я, и не подумав взять листок.

— Заявление о нападении твоего отца на тебя.

— Да вы шутите, сержант? Сэр?

— Если бы Киар Брок не вызвал полицию, Руари, тебе пришлось очень плохо.

Еще повезло, что этот пройдоха успел разогнать всех своих клиентов, и никто не понял, что к чему. Сам-то он догадался, что дерутся вовсе не бродячие псы. Заявление о неразглашении он, конечно, подписал, но… Скользкий тип этот Угорь. Что вы делали около его «норы»?

— Мимо проходили.

— Подписывай, Руари. Не знаю, когда там у тебя совершеннолетие по вашим меркам, но мне кажется, оно наступило. Вы уже начинаете делить территорию.

Я фыркнул и, поднявшись, стал отдирать с шеи пластыри.

— Да бросьте, сержант. Думаете, у нас это первый раз? Меня па так воспитывает. Ерунда. Видите, уже ничего нет.

Фалви уставился на мою шею, на которой уже не осталось и следа от укусов.

— Черт… — Запротоколировать мои раны он не додумался. — Выметайся, Конмэл!

— Вместе с отцом.

— Не наглей!

— А что, у вас есть показания свидетелей, мистер Фалви? — невозмутимо поинтересовался я.