Любовь в отражении

Ей где-то подсознательно хотелось нравиться Кириллу, смотреть, как загораются его глаза. Хотя, если объективно, в глубине души она знала, нацепи она хоть мешок из-под картошки, парень на нее смотрел бы так же. Это будоражило и заставляло сердце биться чаще.

­– Борщ будешь? Есть вчерашний, — спросила она, возвращаясь в зал. Кирилл сидел на краю разложенного дивана: каждый раз с утра тягать такую махину Маринка не любила, а гостей не ждала. Ну, кроме Кира, конечно. Но он давно вышел из категории людей, к приходу которых, надо было отдельно готовиться.

– Да я не голоден. Ты поешь, я подожду. Тут вот у твоего отца и журнал интересный, – и он показал «Рыболов».

– Да ладно? – удивилась Марина. – Что-то я раньше тяги к этому у тебя не замечала.

И она, еще раз окинув парня цепким взглядом, села рядом и потребовала:

– Кир, выкладывай, что случилось! Я же вижу, как ни старайся, что на тебе лица нет! Кто-то узнал, что мне известно о вашем мире?

– К счастью, нет! – усмехнулся Кир, обнимая девушку за плечи.

– Это было бы намного хуже! Просто вчерашние дружки подкинули мне проблем.

– Дружки? Ты про тех грабителей у магазина? Что у вас вообще может быть общего?!

– Они мои братья.

– ЧТО?!

Кирилл тяжело вздохнул:

– Не родные, конечно, но кровные. Мне было тринадцать, и я считал себя единственным таким особенным. И даже не всегда был уверен, что с моей головой все в порядке. А они меня нашли… Многому научили. Я тогда не совсем понимал, что меня водят за нос – просто им нужен был третий член банды.

А я как минимум был из них самой мимимишной собакой. А в перспективе и самой крупной. До меня что-то начало доходить только через год. Когда Рен с Темычем устроили развлекуху типа «укради пиццу». Мол, это просто забава, пощекотать нервишки. И пиццы эти все равно по акции даром раздают. Мне надо было просто прийти в собачьей ипостаси к продавцу и, всячески с ним заигрывая, отвлечь, пока парни вынесут несколько коробок пиццы. Естественно, они меня начали подзуживать на «слабо», а в четырнадцать лет у меня со своими мозгами как-то еще не очень было… – Кирилл опять вздохнул, Марина сидела молча, давая парню выговориться.

– В общем, я пошел: хвостом вилял, язык вываливал – само очарование. Кассир мне и колбаски кинул, и погладил, и потом еще выходил на улицу, выспрашивал у прохожих, не знают ли они чья хаски? А мне так стыдно было уже в тот момент… Хорошо собаки не краснеют. Тем же вечером я сказал конкретно, что в таких шутках больше не участвую.