Станция "Самосуд"

Рида поставила шкатулку на стол подле старинной статуэтки ящера и вынула первую попавшуюся телеграмму. Датировано шестьсот пятьдесят третьим годом тысячелетия Темной звезды. Примерно тридцать один год назад. Сбивчивые формулировки, ошибки и обороты, не свойственные высокообразованным чародеям, казалось бы, столь недавнего промежутка времени. Имена и фамилии зашифрованы, но из контекста можно было понять, что телеграмма — благодарность их нынешнему собеседнику за предоставленные сведения. Рядом красовались чертежи, в которых Рида с трудом разгадала старую конструкцию огнестрельного оружия.

Письма же, написанные от руки, явно принадлежали самому Вомину, строчившему их настолько увлеченно, что местами он умудрился перенести свою шепелявость на бумагу. Описание мероприятий, крупных скоплений чародеев, наименее охраняемых постов. От обилия информации Рида аж присвистнула, выводя колдунов из своеобразного транса.

— Знаешь, я не удивлена, что он без задней мысли обменял какой-то там артефакт на эту коробочку, — она протянула через стол одну из телеграмм Илинее.

— За эти каракули он тридцать лет назад должен был под трибунал попасть, — краем глаза наблюдая за Вомином, с каждым вынутым письмом будто бы становящимся еще тише и бледнее, чем он есть, Рида достала еще один рукописный шедевр, датированный годом позже и адресованный «дорогому другу Чарльзу». — О! Вот это интересно! — она пробежала глазами по содержанию. — Так вы куда воевали-то? Не тощее ли седалище для сидения на двух стульях? — она издевательски помахала письмом у Вомина перед лицом и тоже передала подруге.

— Хм, — колдунья нахмурилась. — Защищены магией от повреждения. Дать второй шанс, но сохранить компромат… У вас и правда были своеобразные отношения, — Илинея отдала письма назад, и бумаги были благополучно возвращены в шкатулку. — Пусть остается на вашей совести! — вынесла она вердикт найденным записям. — Не хватало еще влезть в интриги магического сообщества.

Отступив в сторону, Илинея отперлась спиной на стену и внимательно вгляделась в сидящего перед ней мужчину. Ломанный силуэт, смиренное выражение лица и презрительный, граничащий с брезгливой ненавистью взгляд. В истории этого колдуна все было слишком… обыденно. Слишком правильно и реально. Случайный убийца десятков людей и магов, не имеющий ни малейшего представления о том, что запустило цепь событий, тенью себя сидел в кресле. Сломленный и напуганный.