Станция "Самосуд"

— Слушай, — Рида заглянула в зал, где, сидя на софе, Илинея сосредоточенно осматривала инструмент, будто чары могли ошметками лежать на поверхности, — а ты невидимость какую-нибудь можешь наколдовать?

Илинея подняла на подругу мутный взгляд.

— Невидимость — барахло! — презрительно фыркнула она. — Оно сложное, требует постоянного обновления, к тому же при движении все равно заметно… некоторое визуальное искажение пространства. Может, однажды найдется кто-то, кто доработает его, но сейчас… Пф, — колдунья скривилась.

— Я просто подумала, мы ведь знаем, когда Реймонд уходит из Маджистериума. Можно было бы проследить за ним, узнать, где он живет… — осторожно говорила Рида, после чего быстро выпалила: — Свернуть ему шею и вспороть брюхо, чтобы все решили, что это очередная жертва маньяка, — Илинея аж воздухом поперхнулась, широко раскрытыми глазами уставившись на подругу. — Ну и доказательства поищем, кто у него в союзниках и вот это все… — немного стушевавшись, закончила Рида.

Илинея отвела взгляд, раздумывая над сказанным.

— Можно использовать отвод глаз. Вещь специфическая, заметная на грани предчувствий, но надежнее невидимости. Это, конечно, если ты найдешь способ, как нам вести слежку за паромобилем, — с претензией предложила колдунья, навязывая зеленоватый поток энергии паралича на струны. — Да и резать я никого не хочу, если уж на то пошло! Зачем? Мы можем просто найти вещественные доказательства и принести их в полицию, — нотки возмущения и праведного гнева звенели в ее голосе.

— Хорошо, — выдохнула Рида, проводя ладонью по лицу.

— Если получится, сделаем так. Хотя я сомневаюсь, что в этом есть смысл. Реймонд — министр внутренней безопасности. Он буквально и есть наша полиция! — она скрылась в коридоре и через мгновение вновь оттуда выглянула: — Мы сделаем, как ты сказала. Но! На твоем месте, я бы еще что-нибудь поубойнее вспомнила, — показывая пальцем на инструмент, с укоризной ответила Рида.

Илинея перевела все еще возмущенный взгляд на виолончель и отставила ее в сторону, прервав процесс зачарования на середине, отчего струна с жалобным писком лопнула и звучно ударила по деревянному полу.

В ход пошли кольца. Хотя чего-то серьезного и, тем более, могущественного на них не нанести. И пускай в смене инструмента был свой резон, сделала она это, чтобы отвлечься от мыслей, не излучающих оптимизм. Хотелось поскорее разобраться с делом и забыть его, как страшный сон, вернувшись в тихие, порой раздражающе спокойные будни Рейнхарма.