Станция "Самосуд"

— А как мы сбежали из дома по садовой лестнице посмотреть на ярмарку и подрались с ребятами с окраины, когда эта «полиция моды» пристала к Дориану? — Илинея заулыбалась, как кот, наевшийся сметаны и не попавшийся на месте преступления.

— Нет, — Рида отвела взгляд и подозрительно посмотрела на колдунью, — но теперь я понимаю, почему твои родители меня недолюбливают.

— Они, кстати, после этого убрали садовую лестницу в сарай…

Так за разговорами, вспоминая глупости своего детства, они дошли до перекрестка, где появились первые на их пути, газовые фонари.

Девушки остановились. Пару минут они просто стояли на перекрестке, вдыхая холодный воздух и не особо желая расходиться. Но, в конце концов, Илинея подняла руку на прощание и зашагала в сторону академии. Рида посмотрела ей в спину, прикусила губу, а после крикнула ей вслед:

— Иля! — девушка остановилась и глянула на подругу. — Я решила! Оно того не стоит. Просто сделаем вид, что ничего не было!

Илинея кивнула и продолжила путь, а Рида, развернувшись, пошла домой, кидая косые взгляды на несколько любопытных лиц в окнах.

Шаг четвертый: Затишье

Неделю спустя. Рейнхарм, кабинет ректора

Высокий мужчина в возрасте беспокойно расхаживал перед столом в кабинете. Пиджак из плотной ткани темно-коричневого цвета протестующе кривился по фигуре и, казалось, иногда скрипел, всем видом показывая, что он не предназначен для активных действий, а вот вышарканные брюки явно давно смирились со своей участью. Пару раз ректор Вомин останавливался, резко поворачивая голову, чтобы глянуть на недавно добытый из недр стола магический шар, и на каждое такое движение остатки его некогда длинной шевелюры, сейчас поредевшей и освободившей области на макушке, забавно дергались и взметались вверх.

Мужчина заметно нервничал, ожидая чего-то, что известно лишь ему. Крупные ноздри трепетали от глубокого дыхания, вызывая какие-то смутные ассоциации. Ректор вообще был весьма своеобразной личностью, начиная от нетипичной внешности и заканчивая странными ежедневными ритуалами, вроде «круга почета» вокруг стола перед тем, как идти читать эти лекции.

Не то чтобы это кого-то удивляло. Необычный разрез глаз и смуглая кожа, несмотря на почтенный возраст и годы жизни в весьма холодном климате юго-западной Таврии, где и примостился Рейнхарм, четко выдавали в нем южанина. Да и не только это! Пусть ректор и прожил здесь всю свою жизнь, родители-эмигранты все же передали ему кое-какие черты и привычки, свойственные жителям некоторых стран юга.