Станция "Самосуд"

Он чувствовал, что что-то здесь не так. Знал это. Но единственное доказательство, способное опровергнуть или подтвердить опасения, почти прямым текстом послало его и скрылось за дверью омнибуса. Парень развернулся и направился домой. В темную и пустую квартиру. Как обычно, но вечером уже никто не придет.

Рида завалилась в дом, на ходу снимая обувь и верхнюю одежду. Хотя на улице было еще светло, в зале горел свет: под какую-то бодрую мелодию скрипки на радио бабушка листала свежую газету, пролистывая все объявления.

Девушка заглянула за шторку и кивком поприветствовала бабушку, после чего поплелась к себе.

— Тебе «привет» от Дориана. Ожоги почти зажили, ребра, вроде тоже. Ноге дурная башка покоя не дает, и кость смещается. Тарлин обещал его бинтами к кровати примотать, если так продолжится, — кричала она из комнаты, а бабушка только усмехалась, глядя в газету поверх очков.

Безвольной тушей упав на прогнувшуюся кровать, она молча пялилась в потолок. Еще только разгар дня, но безумно хотелось спать.

И кушать. Будь сейчас утро, вопрос бы даже не встал, но сейчас середина очень напряженного дня, и запах пирога победил в неравной борьбе. Со скрипом свалившись с кровати ногами на пол, она поплелась на кухню и, когда уже принялась нарезать пирог, услышала визг телефона. Всеми силами она игнорировала его, надеясь, что бабушка возьмет трубку, но бабушка активно притворялась глухой, хотя еще утром утверждала обратное. Рида резким, рваным движением отложила нож, схватила кусок пирога и пошла к трубке.

— До Мэтримониума проще дозвониться, чем до тебя, — раздался злобный голос Илинеи по ту сторону провода.

— Что-то случилось? — взволнованным тоном спросила Рида, прекрасно зная, что в столь агрессивном состоянии проще сначала дать Иле высказаться и только потом переходить к конструктивному диалогу. Да и вообще к любому диалогу.

— Да это саро Упырь Вомин выбесил меня, — устало на выдохе произнесла Илинея, а Рида, спросив про детали, пристроилась на стул и приготовилась слушать.

А слушать предстояло много, ибо если кто-то удостаивался в их дружеском разговоре обращения «саро» или «сиера», кости несчастному перемывали все, а не только те, что так расстроили колдунью. И Рида, как и полагается хорошей подруге, слушала. От начала и до конца. Поддакивая и чуть подливая масла в огонь. Возмущалась положением бедняжки Ингрид, про которую много слышала, но никогда не встречала лично.