Станция "Самосуд"

Предельно тихо, даже древние петли не заскрипели, Илинея открыла дверь и вошла в приемную. И хотя она прекрасно знала, что в кабинете Вомина прекрасная звукоизоляция, девушка ступала легким шагом, не особо торопясь заходить внутрь. Ингрид же, напротив, совершенно спокойно, но чуть торопливо, вернулась за свой рабочий стол: дел невпроворот, а домой хотелось вернуться не посреди ночи.

Колдунья задержалась рядом со столом знакомой, бурча о том, как сильно она не хочет туда идти, на что Ингрид с пониманием кивала, не слушая, но точно зная, что говорит собеседница.

С механически кивающей девушки Илинея перевела взгляд на чуть покоцаный, заваленный бумагами стол и остановилась на странном пятне. Квадратный участок лакированной древесины, который выгорел значительно меньше, всей остальной поверхности.

— Не припомню, чтоб Чарльз держал на столе цветы или сувениры, — Ингрид подняла непонимающий взгляд на колдунью. — Да тут, — Илинея указала на «пятно», — явно что-то долго стояло, хотя мне всегда казалось, что у Чарльза на столе только рабочие материалы были, — девушка безразлично пожала плечами и развернулась к двери кабинета, показывая, что ответа не ждет.

— Так у него тут монета на подложке была, — на мгновение задумавшись, протянула Ингрид. — Коллекционная! Времен Второго совета. Или Третьего? Хотя там небольшой разброс по времени… — Илинея остановилась и повернулась к ней, на что бывшая лаборантка вздрогнула и быстро продолжила: — Чарльз ее перед конференцией домой забрал! Декан «теории» еще удивился тогда: он ведь ее даже в отпуск тут оставлял, говорил, что у академии охранные системы лучше, чем у жилых корпусов.

— Оу… Ладно… — не совсем понимая, к чему ей эта информация, неловко улыбнулась Илинея и скрылась в кабинете Вомина.

В этот раз ректор был на своем рабочем месте. Он сидел за столом и разговаривал по телефону с какой-то женщиной, вероятно, ректором другой академии, так как речь шла об организации совместных чтений для студентов.

Вомин поднял взгляд на вошедшею преподавательницу и приветственно кивнул, небрежным жестом указывая на кресло. Однако садиться Илинея не стала, предпочитая смотреть на собеседника сверху вниз, что создавало некую иллюзию уверенности. Да и ругаться так было удобнее: и жесты шире, и ногой притопнуть можно, и до двери ближе, если придется отступать.

Взгляд вновь упал на стол: эта сорока любила сувениры и на столе было немало занятных вещиц.