Полуночный вист

С другой стороны, конверт и членский билет немедленно всякому укажут на него, Мэтьюза Такверта, — в том числе и полиции. Нет, ни к чему посвящать посторонних в эту сомнительную историю, могущую скомпрометировать его репутацию законопослушного подданного её королевского величества. А коль скоро письмо и впрямь адресовано Мэтьюзу, а не кому-нибудь другому, он волен поступить с ним по своему разумению. А разумеет он никому его не показывать и сжечь сразу по возвращении.

Правда, оставались ещё миссис Эванс и Луиза… Но они не спросили о письме сейчас, может и после не спросят.

Только вот почему не спросили, непонятно и, при их страсти совать нос в чужие дела, просто удивительно.

Рассуждая так, Мэтьюз свернул с Рокис-стрит на тихую Слип-роуд, где прохожих в это время суток уже не было, а в затенённых деревьями домах соблазнительно горели зашторенные окна. Там отдыхали после дневных трудов добропорядочные люди, которых не посещали на ночь глядя безумные идеи. Ничего, через два поворота он выйдет на Бордом-стрит и скоро окажется у дверей милого домика милой миссис Эванс, где заждалась его бедная Луиза.

Глава 2

Фонари светили тускло, а Мэтьюз был занят своими мыслями, поэтому далеко не сразу начал озираться, оглядываться и присматриваться к обступившим его зданиям. И хоть было такое немыслимо, он понял, что оказался на совсем незнакомой улице.

Чтобы не заблудиться окончательно, Мэтьюз решил вернуться назад. Неясный страх обуял его, заставляя всё прибавлять шаг.

Он уже не задавался вопросом, как мог забрести в совершенно неизвестное место — в этой части города, где он знает все переулки вдоль и поперёк, а мечтал поскорее оказаться на Слип-роуд. Но улица неожиданно закончилась тупиком, хотя ему казалось, что меньше четверти часа назад он проходил тут без помех. Неужели он ошибся и где-то свернул не туда?

Стараясь рассуждать логически, Мэтьюз опять двинулся в обратную сторону. И очень скоро оказался у развилка двух узеньких проулков, которых, он мог поклясться, здесь только что не было.

Борясь с паникой и сцепив зубы в немом упорстве, он вновь повернул назад. И обнаружил, что улица сужается, сильно забирая вправо. Мэтьюз зажмурился так сильно, что под веками вспыхнули искры. Как, идя всё время по прямой в одном направлении, а потом в прямо ему противоположном, он каждый раз попадал в новое место?

Всё ещё сохраняя присутствие духа, он решил не метаться больше и смело пошёл по извивающейся улочке.