Осеннее таинство

— Ах ты конский волос, — пробормотал кассир и почесывая ухо грубо спросил, — чего надо?

— Как чего? — удивленно переспросил Вилли, — билет.

— Билет, — проворчал кассир, — всем вам билеты подавай. Ехать куда, спрашиваю?

— Мне бы до Густава, что в Муари живет. Да поскорей бы.

— Да хоть до самого лешака! Остановка какая требуется?

— До Муари бы доехать, а там…

— А там пересадка! — прервал кассир и зашуршал бумагой, — один билет на междугородний экспресс до Муари. Отправление через двадцать минут с одиннадцатым дилижансом.

С тебя четыре марки.

— А с билетом чего делать? Кому предъявить?

— Расплатись сперва, а там на станцию иди и жди пока Брулий не позовет. Ему и предъявишь.

«За такую цену мог бы и повежливей, конский волос», — подумал Вилли и полез в карман.

В кассе он оставил половину того, что дал ему Юхи и отправился искать дилижанс, а заодно поглазеть на лошадок.

* * *

Рейсовые дилижансы Экспресса представляли собой длинные деревянные повозки, навроде обыкновенных карет, только покрупнее.

В каждую повозку были впряжены по две лошади, необыкновенно здоровые и крепкие. Чтобы отличить один дилижанс от другого, все они были помечены цифрой, намалеванной белой краской на двери.

Вилли подошел к одиннадцатому и принялся поглаживать мохнатую морду лошади дымного окраса. Неподалеку прохлаждался шустрый мужичок в синем камзоле нараспашку. Его круглая как кочан капусты голова мерно покачивалась, маленькие глазки хитро щурились, а губы насвистывали какой-то вальс.

В одной руке он покручивал связку ключей, а другой отгонял назойливых мух от оголенного пуза. Время от времени слышался шлепок, и их бездыханные тушки падали на землю.

С мухами сражался возница Брулий, ожидая, пока носильщики грузят вещи пассажиров. Заприметив Вилли, сразу подошел и без долгих раздумий начал разговор по старинке: с недовольства погодой. От него исходил сочный пивной душок.

— Парилка-то какая, — присвистывая проговорил он, — как бы дождь опять не зарядил. Все дороги размоет, черт.

Кому мы там не угодили, чтоб такую осень терпеть? — кивнул он наверх.

— А если размоет? — забеспокоился Вилли, — застрянем ведь?

— Да ты не боись, — самодовольно ответил Брулий, — у меня тут колеса особые, с рессорами. По любой грязи пролетят — не заметят. Мне только пачкаться не по нутру, — поморщился он, поглядывая под ноги, — кузов потом не отмоешь. А глаз у меня в любую тьму как у совы! И дождь мне ни по чем, как по маслу проедем.