Посейдон и Русалка

Бирюзовая вода простиралась во все края до самого горизонта. Легкий бриз делал водную гладь необычайно спокойной, и мне казалось, что небо отражается на её поверхности, придавая ей такой голубой цвет. Остров был небольшой. На север он простирался на три— четыре мили. С Запада на Восток он был больше, но не намного. На западной стороне сквозь пальмовую рощу просматривалась удивительной красоты лагуна. Теперь я точно знал, где будет стоять мое бунгало, где я проведу остаток жизни со своей резиновой женой.

– Фу, какая же гадость это имя! Какой хрен придумал имя Барби!? – спросил я сам себя и твердо решил переименовать её, придав ей что— то более прилично.

Барби обычно называли моряки портовых проституток, которые розовыми лосинами и короткими юбками завлекали возле кабаков, изголодавшихся по женской ласке мужчин. Волею судьбы эта резиновая баба стала мне почти женой, а моя сожительница такого имени иметь не должна, твердо решил я.

– Иветта, Лизетта, Мюзетта, Жанетта, Жоpжетта. Вся жизнь вами.

Как солнцем июльским согрета, – запел я, вспоминая женские имена, навеянные мне известной песенкой.

– Покуда со мной вы, клянусь, песня не спета, – продолжил я, и в эту секунду понял что я необычайно счастлив. Я был счастлив тем, что был жив. Я был свободен как птица в полете, и это новое ощущение придавало мне оптимизм и необыкновенное чувство радости. Валька же со своей долбанной норковой шубой, растворилась в моем сознании как сахар в стакане кипятка.

– Что Валюха, съела!? Получила шубку? – проорал я что есть мочи.

 – Фуфайку теперь носи— гадина! – вновь завопил, я надеясь что на подсознательном уровне она услышит мой крик души.

После того как я выплеснул все, что накопилось в моем сердце, мне настолько стало легко, что я тут же отправился к той голубой лагуне, которая манила меня чистотой воды и белизной пляжа. Я твердо решил строить свое убежище именно там.

Насвистывая себе под нос, севшую на язык песенку Андрея Миронова. Я стал спускаться с вулкана.

Уже через несколько минут я вошел в изумрудные заросли местных джунглей, продолжая бубнить.

– Жаннетта, Жоржетта, Лизетта – Клянусь, песня не спета! Hе плачьте, сердце раня, смахните слёзы с глаз. Я говорю вам – до свиданья. Я говорю вам – до свиданья.

Так пробираясь сквозь заросли и на ходу набивая бананами утробу я вышел к этой таинственной лагуне. Клянусь, за всю жизнь я не видел прекрасней места. Белая коса пляжа тянулась мили на две.