Некромант Его величества

— Прикажете штурмовать следующее? — спросил Армитаж, Керриган покачал головой. Был слишком задумчивым.

— Это не «Хорьки», даже близко на них не похожи, — его сапог опускается на руку каторжника, давит на цифры неаккуратно выжженные. — Для заключённых слишком нахальные. Видимо, мы столкнулись с новой организацией.

— Как жаль, что допросить можно только труп, — шепчет сержант и недобро смотрит на тотенкнехта.

— Хеллесварт, вы когда-нибудь допрашивали мёртвых?

— Если голова в наличии, — мрачно шутит Хелле, криво усмехается.

Он разминает пальцы нехотя, через силу себя заставляет подойти к застреленному Мико, опускается на одно колено, ощупывает шею, щёки, голову. Один из талантов каждого Пожирателя — говорить с мёртвыми, полезная вещь, если кого-то запытали до смерти, призраки информацию не утаивали, а потому элдеры старались погибнуть так, чтоб душа их растворилась в Колесе Перерождения быстрее, чем до неё доберётся носитель лошадиного черепа. Люди мало что знали про настоящих тотенмейстеров, но слышали сказки, оттого чурались всадников на белых лошадях, будто от прокажённых, шептались недобро за спинами.

Пальцы зачёрпывают остывшую кровь из пулевого отверстия, рисуют руны, сплетают в лигатуры на щеках, на лбу, на шее, пляшут по коже, вычёрчивают линии и точки, у Хелле недурно такое получается. Завершает танец воскрешения двумя красными линиями поперёк глаз и тяжело поднимается, разводит руки в стороны, прогоняет жестом всех в конец, глубоко дышит, видит тьму под сомкнутыми веками.

Призраки вновь его окутывают, шепчут неразборчиво, гладят холодными касаниями, хотят его поприветствовать, позвать с собой в царство мёртвых, но он сопротивляется, отгоняет силой воли, скрипит зубами и чувствует, как под шерстью свитера кожа чернеет и покрывается язвами и струпьями. Его пальцы плетут невидимые нити, накидывают сеть на тело умершего, ловят бьющуюся в диком ужасе душу — та рвёт нити, обжигается о силу, льющуюся из тотенкнехта, шипит в ярости, кричит тонко, надрывно и жалобно. Хелле знает — слишком слабая, не составит труда подчинить себе, вплести в вереницу тех, кто за ним следуют. Никто их них не получит свою благодать в Колесе Перерождения, навсегда с ним повязаны, нет им пути к воскрешению, оттого Хелле боится ночи — они приходят за ним, как церковные плакальщицы.

— Как твоё имя? — голос Хелле потусторонний, слышится из глубин бесконечного холода, трескается ледянистой корочкой.