Необычное и обыкновенное

— Так ведь и вы не со зла. Нечего жизнь себе портить. Поклянись, что все забудешь!

Кириллу ничего не оставалось, кроме как поклясться. Старик отпустил его руку и, разом потеряв к нему интерес, принялся неуклюже подниматься на крыльцо.

— Чего он? Чудит? — из-за калитки показалась тетя Таня.

— Принял меня за Леню, — неловко улыбнулся Кирилл, не зная, что теперь делать.

Женщина покачала головой:

— Ой, старость не радость! Пойдем, деда Леша коли зачудил, так это надолго. А, тебе, поди-ка, и переждать негде? Давай ко мне, хоть чайком тебя напою.

Кирилл поблагодарил добрую селянку и через десять минут сидел в ее маленькой, опрятной кухоньке, угощаясь чаем, пирожками и малиновым вареньем.

— Как там дети? Ну, с сараем...

— А, все хорошо! Напугались, конечно, но и то правильно. Сколько раз говорили неслухам: не прыгайте по крышам! А Андрюшка — везучий: в кусты упал. Оцарапался маленько, да и все.

Кирилл кивнул, продолжая налегать на пирожки.

— Максимки тут нету, зря, получается, приехал?

Парень неопределенно пожал плечами.

— Автобус в пять пойдет. Хочешь, тут посиди пока.

— А вы мне еще про ребят расскажете? А то и учимся вместе вроде, а ничего толком друг про друга и не знаем...

Поговорить тете Тане явно хотелось, и к прибытию рейсового автобуса Кирилл знал о местной молодежи практически все. Особенно его, конечно, интересовала история семьи Крайновых и жизнь Буиновых.

Десять лет назад маленькая Саша ушла в лесок то ли полюбоваться на птичек, то ли увязавшись за кем-то. Спряталась в кустах, и кто-то выстрелил в её сторону: видно, на шорох.

Четыре часа спустя ее нашел брат. И, страшно сказать, девочка умерла незадолго до его прихода. Если бы ей оказали помощь вовремя, она могла бы остаться в живых.

В содеянном все село обвиняло Митьку Стакана, заливавшего за воротник и любившего при этом выйти с ружьишком побаловаться. Через день после смерти девочки дом Стакана вместе с ним самим сгорел. Уснул с сигаретой — считали одни. Раскаялся и самоубился — полагали другие. А может, и поджег кто, шептались третьи.

Что там было на самом деле, никто не знает, но следствие за смертью главного подозреваемого прекратилось. Было установлено, что ружье и дробь у Митьки имелись, а вот алиби — нет. После отъезда городских следователей поселок пошумел еще месяц-другой, а затем к Борьке, местному почтальону, приехала из Гусинки внебрачная дочь — и у селян появился новый повод для разговоров.

Родители Сашеньки винили в ее гибели брата: недоглядел за сестренкой.