Необычное и обыкновенное

Живо пятится назад: светящаяся женщина в пруду больше не кажется прекрасной. И как он мог подумать, что она похожа на маму?

Она скалит клыкастый рот, грозит тощим когтистым пальцем и свистящим шёпотом, перекрывая шум дождя, шипит:

— Всё равно заберу тебя!

Лу очертя голову мчится домой. Ему кажется, что Бездна бежит за ним по пятам. Что вот-вот жуткие руки схватят его и потащат в ненастоящий пруд. Только дождь не даёт ей вцепиться в Лу как следует. И он летит прочь.

Ему так страшно, что даже плакать не получается.

Лу влетает в дом и закрывает дверь на нижний засов. Подтаскивает стул, взбирается и задвигает верхний. Летит к задней двери и проверяет замок. Потом проносится по дому и, подпрыгивая, захлопывает внутренние ставни. Надо бы и внешние закрыть, но это потом.

Сердце трепещет, как пойманная рыбка-бабочка. Спина взмокла от дождя и пота. Лу холодно, как никогда в жизни.

Он разводит огонь в очаге и зажигает все фонарики в доме.

Страх постепенно отступает — и можно налить чаю и съесть печенье, которое вчера принесла добрая тётушка Ли Чин.

Он грызёт рисовое печенье, запивает зелёным чаем и думает: что же теперь делать?

Дедушка перед тем, как оставить внука навсегда, говорил: «Не успел тебя всему научить, Лу. Эх!.. Но жизнь сама научит. А коли Глубина придёт, найди в моём сундуке Сердце Города. Его…»

А больше ничего не сказал: зашёлся кашлем. Злая болезнь мучила дедушку, заставляя хрипеть и гореть в лихорадке, а потом совсем извела. Ни лекарь не помог, ни целебные травы, ни вода из семи колодцев, ни «волшебная» золотая рыбка.

Лу смахивает невесть откуда взявшиеся слёзы и думает: надо пойти в дедушкину комнату. Там его синий старый сундук. В нём наверняка и Сердце.

Выйти в тёмный коридор непросто. Лу собирается с силами долго-долго. Но всю ночь таращась в коридор не простоишь. И чтобы Бездна не пробралась в дом и не утащила Лу, надо выйти и найти Сердце Города.

Лу берёт со стола сразу два фонарика и идёт. Сначала медленно, вздрагивая от каждой тени. Потом понимает, что тени — его.

И фонарики его. И коридор. И дом. И даже Город. Город, конечно, не только его. Он и добрых соседок, и одноклассников, и учителя Тана, и тех весёлых людей, что целый вечер гуляют по площади. Всех людей, довольных и грустных, взрослых и совсем маленьких, добрых и не очень. Людей, а не жуткого существа из ненастоящего пруда.

Лу идёт по коридору твёрдо. И фонарики в его руках не дрожат.

В комнате дедушки тепло и уютно. Словно он вот-вот вернётся.