Необычное и обыкновенное

Но причинил больше зла, чем затяжная метель. Повсюду лежали изувеченные тела. Кто-то молчал и не двигался, кто-то стонал. И мы, и другие выжившие проверяли неподвижных и осторожно уносили в дома раненых.

А потом хлынул кровавый дождь. Тогда казалось, что он только выглядит жутко. Мы ещё не знали, насколько он опасен, хотя наши защитные амулеты светились всё время, пока шёл дождь.

Мы сумели завести и затащить в наш дом шестнадцать выживших соседей. Староста прижимал к груди изувеченную руку, его жена хромала.

Здоровяка-кузнеца пришлось тащить волоком: булыжник перебил ему ноги. Мельник держался за голову. Рухнувшая с неба коряга едва не лишила его глаза, и страшная борозда, раздиравшая лоб, бровь и веко, невольно притягивала взгляд.

Окровавленные, напуганные люди жались друг к другу и смотрели на нас. А мы не знали, что им сказать, как их утешить и успокоить. Всё, что мы могли, — защищать дом с уцелевшими людьми и надеяться на лучшее.

К вечеру на запах крови из всех щелей и нор выбрались давно забытые твари, о которых мы слышали только в страшных сказках.

А в ночи к ним присоединились новые. Такие, о которых даже сказок не было.

Старший и Итан поддерживали магическую защиту дома. Закрыв глаза и сосредоточившись, они вдвоём подпитывали амулеты и наполняли магией защитные знаки дома. Потому, когда снаружи раздались мольбы о помощи, мы с Джефом выбежали на крики вдвоём.

Оказалось, твари умели подражать человеческим голосам, и брат очень близко познакомился с их длинными острыми когтями.

Свой амулет он, видно, потерял, пока мы стаскивали выживших соседей. Сколько раз ему говорили: не таскай амулет в кармане! Повесь на шею или приколи к изнанке одежды. Но он всё отмахивался: потом, мол, потом. Потом, как всегда, наступило слишком внезапно.

Рунный нож выхватить он не успел.

Я видел, как он умирал. Твари — порождения Зла — не могли причинить мне вреда: ведь амулет был со мной, но с изощрённым коварством обездвижили тошнотворным подобием ловчей сети из человеческих кишок и странной прочной паутины.

Длиннолапые монстры резко пересвистывались, и мне мерещилась насмешка в этих протяжных звуках. Стоит закрыть глаза — и я снова вижу, как чёрные кошмарные когти пробивают грудную клетку Джефа, его удивлённые глаза и тёмную кровь, пузырящуюся на его побелевших губах.

Я бился в сети изо всех сил, но когда наконец сумел вытянуть рунный нож, для Джефа уже было поздно.