Благие пути

Тут как посмотреть, — усмехнулась она, а Рида села напротив, готовая слушать значительно больше запланированного. Ее вопрос явно пробудил у Маргарет воспоминания о «былом величии».

— Это все замечательно, но связи с Реймондом я все еще не вижу, — Рида склонила голову набок.

— Она появится чуть позже, — отмахнулась Маргарет. — Уже после войны. Многие были ослеплены успехом. Мы получили то, чего у нас никогда не было на этой земле. Свободу, право выбирать. Никто даже не обратил внимания, что в корне мало что изменилось.

Главенствующие посты по-прежнему занимали маги древних родов. Крыша над головой, еда и одежда стали просто выдаваться в денежном эквиваленте. Лишь бараки, в которых мы жили, стали принадлежать нам. На тот момент это был невероятный скачок. Но с того момента уже прошло тридцать лет, а суть так и не поменялась, — она со вздохом пригубила содержимое кружки. — Таких, как вы двое, единицы, девочка моя. Для магов в целом мы чуть больше, чем скот, и тех, кто недоволен своим положением… — она многозначительно посмотрела на Риду, и та невольно схватилась за поврежденный бок. — Они отказываются понять простую истину: от того, что вещь стала незаконной, она не исчезла. Проблема в головах. Пока маги считают себя выше, лучше, достойнее даже в каких-то мелочах — торговля людьми будет процветать. Пока люди ненавидят, боятся и не понимают — маги будут пропадать в «кварталах невольников». У сотен это просто мысли в головах, проявляющиеся лишь в быту. Общий культурный след. Но у единиц этот след приобретает гротескные очертания. Можно отлавливать этих единиц, наказывать... Да вот только за что? За чрезмерность? Ведь в головах это чуть больше, чем нормально. Ведь окружение может это оправдать, потому что в самой сути, на уровне общей культуры, они согласны. И самая большая глупость — надеяться, что это можно быстро разрешить. Что протесты, законы или даже военные действия способны все в одночасье изменить, — в словах женщины послышалась непередаваема горечь. — Нет, я не говорю, что это не имеет смысла. Это важно, это нужно. Именно этим я и решила заняться, поняв, что полученного мне мало. Многие из тех, кто работал со мной согласились. Мы и так были свободнее других людей. Эта война не дала нам почти ничего. И мы решились не прекращать. Вылазки, диверсии. Мы стали своеобразной народной дружиной, пресекавшей все, что могло навредить людям, а после к нам стали стекаться слабые маги и ищейки.

Но мы ждали и ждем слишком масштабного эффекта. Которого не будет.