Благие пути

Компания медленно шла вдоль железной дороги, по обе стороны от которых расположились россыпи домов, которые еще даже не считались Беланшем. Пригород. Селиться в нем было гораздо дешевле, так ни больниц, ни школ, ни дорог здесь не было. Торговля и та велась неофициально и представляла собой самый обычный обмен вещами и выращенными продуктами. Иногда местные выбирались в сам город, но, в основном, по делам. Зацепиться в нем возможности почти не было, как, впрочем, и убраться отсюда. К тому же, многие настолько привыкли так жить, что об ином и не задумывались.

Дойдя до большой, витиеватой кирпичной постройки, издевательски поглядывающей на нищенские домики, троица вошла под ее сень и чуть ли не рухнула на скамью. Обычно местные ждали здесь поезд, но сегодня постройка стала местом для короткого привала. Хиса скромно присел рядом и протянул девушкам сумку со снедью. Сам он не чувствовал большой усталости, чему, надо сказать, сам был изрядно удивлен. Однако его старшие спутницы валились с ног. Ночь почти беспрерывного управления дрезиной дала о себе знать.

Ноги горели, а мышцы рук болели, будто на них пробежали марафон. Из-за отсутствия сна голова начала гудеть, а внимание заметно ослабло. А еще идти и идти, не говоря уже о поисках гостиницы, которую они смогли бы потянуть.

Илинея откинулась на стену, не обращая внимания на холод, колдунья тяжело дышала и явно из последних сил боролась со сном. Наверное, имело смысл и дальше ехать на дрезине, но вызывать подозрений появлением на краденной машине не стоило.

Особенно, в городе Асамунов, когда вместе с ними идет беглый раб. Рида перевела взгляд на довольно жующего морковку мальчишку. Нет, сейчас его в этом дурацком свитере, закутанного в шаль и заметно оживившегося узнать будет не так просто. Достаточно не привлекать к себе внимания.

— Так, дружок, — с хрипотцой от долгого молчания позвала она Хису. Мальчик повернулся к ней лицом. — Десять… нет, двадцать! Да! Разбуди нас через двадцать минут. Хорошо? — мальчик что-то проблеял.

— Вот и ладушки…

Рида прислонилась к плечу подруги и прикрыла глаза, горящие, будто в них насыпали песка. Мышцы расслабились, и сознание быстро провалилось в небытие. Небытие, вскоре раскрасившееся яркими, уютными воспоминаниями о доме. О Дориане, который наверняка извелся без возможности что-либо узнать, о Вилье, заготовившей многочасовую нотацию о вреде встревания в дела политиков. Об уюте зала в доме бабули, пропахшего хвоей, выпечкой и старыми тканями.