Зов эталона

Мужчина потянулся к кружке и с наслаждением сделал маленький глоток: холодный напиток оказался действительно крепким, но в то же время был очень вкусным. На языке осела приятная сладость голубики с терпкими нотками морошки. Ярдан причмокнул от удовольствия и незаметно провалился в ласковый опьяняющий дурман.

– Птица, где она? – низкий голос Мараи звучал, как будто издалека. – Блав?

Ярдан поднял на женщин безмятежный взгляд и немного помолчал, любуясь защитником Навьи – чёрной змейкой, обившейся вокруг изящной шеи своей хозяйки.

– Какая птица? – блаженно улыбаясь, поинтересовался мужчина, переводя взгляд на старуху.

– Гусь, которого я одолжила тебе, для того чтобы ты не привлекал внимания и смог устроиться на работу, – ответила она, заглядывая под стол. – Где он?

Мужчина пожал плечами и виновато потупился:

– Если честно, я так устал носить его на руках, что…

– Ты его продал? – догадалась Навья, старательно скрывая улыбку.

– Ну, в общем-то, да, – подтвердил Ярдан. – Всё равно меня никто не воспринимал всерьёз.

Сама посуди: кто возьмёт на работу человека, у которого эталон – кусачий гусь, страдающий недержанием? К тому же это глупое животное совершенно не похоже на настоящего эталона, а это, по моему мнению, вызывает гораздо больше интереса. Лучше быть одному, – тихо закончил он.

Вопреки ожиданиям, Марая не разозлилась, как это обычно бывало, не начала отчитывать и давать наставления. Старуха тяжело вздохнула и печально посмотрела на человека, сидящего напротив: смуглая кожа, грязные, торчащие в разные стороны волосы, густые брови, потухшие, затуманенные горем голубые глаза, обрамленные тёмными ресницами, прямой нос, шелушащийся на кончике, обветренные губы и клочковатая борода, в которой застряли хлебные крошки.

– Понимаю, каково тебе, – вымолвила владелица таверны и положила сыр, который держала, обратно на деревянное блюдце.

– Вряд ли понимаешь, Марая, – поджав губы, тихо ответил Блав. – Вот если бы ты дала мне работу, тогда… – Он запнулся, прикрыл глаза и договорил: – Тогда мне не пришлось бы унижаться.

– Ты унижаешься по другим причинам, и мы оба знаем, по каким именно, – уколола она. И уже снисходительнее, совсем по-матерински, добавила: – Если бы ты нашёл в себе силы для прощения, то…

Владелица таверны не договорила, потому что мужчина перебил её.

– И что было бы?! – внезапно выйдя из себя, выкрикнул Блав, позабыв о спящем караульном. – У кого мне нужно просить прощения? – с грохотом поставив локти на стол, спросил он.