Первый из Темнейших

Но у меня на голове вдруг очутился тот самый кот. Подняв глаза, я заметил его шевелящийся хвост.

– С…сникерс? – обветренные губы задрожали, и здоровяк с поднятой рукой застыл на месте. – Что? Нет. Нет… какого… нет! – заслезившиеся глаза были готовы выкатиться наружу. – Что ты здесь делаешь?!

Судя по всему, Яна котёнка не видела. Да и проходящие мимо – тоже. Люди оглядывались лишь на разъярённого амбала, совсем не замечая меня и небольшого зверька на моей голове.

Зато лысый прекрасно видел воплощение своего самого сильного страха.

– Выродок! – воскликнула сестра и пнула лысого каблуком в живот. – Ублюдок! Тварь! Сдохни, сдохни!

– Сни…керс… нет… – упав на пятую точку, лысый не обращал внимания на Яну и её удары, которыми та без конца его осыпала. – За что ты так со мной… почему… – он, будто загипнотизированный, глядел на «Сникерса» и хлопал глазами. – Что ты здесь… делаешь…

– Мяу?

Я стоял на месте и улыбался. Вокруг шипел дождь и сигналили светящиеся кислотными фарами машины; гудела иллюминация на зданиях.

Кричала, нанося удары, сестра.

Наконец-то…

Спустя несколько недель у меня вышло воплотить страх!

Да, всего лишь в виде маленького котёнка, но, тем не менее. Я вытащил его в реальный мир. Обстоятельства сложились как нельзя лучше: мне попался человек с не таким уж большим количеством плохих воспоминаний и сильным страхом, который я отыскал без особых проблем.

– Сни…керс… – тело здоровяка дрожало, куртка с изображением собачьей морды утопала в мутной луже. Он не отрывал взгляда от покорно сидящего на моей голове котёнка и плакал.

– Сникерс, за что… за что ты так со мной. Я ведь не хотел. Не хотел…

– Сука! Подонок! – не унималась сестра. – Получи!

В какой-то момент лысый схватился за сердце и, нелепо дёрнувшись, упал на спину, ударившись лысым черепом прямо о поребрик.

– Я же предупреждал… – вздыхаю, а потом поворачиваюсь на сестру. – Ну, а теперь пойдем обратно, пока пицца не остыла.

***

/8 лет спустя/

/Кабинет директора двадцать седьмой школы Санкт-Петербурга/

– Василий Степанович, ну послушайте же вы меня! – истеричным тоном говорил мужчина в помятом сером костюме.

Взгляд его был зашуганным, почти отчаявшимся. Он сидел в кресле напротив дубового красного стола и всем телом тянулся к собеседнику, будто таким образом его слова должны были возыметь бо́льший вес.

– Перестаньте, Игорь Александрович! – рявкнул грузный мужчина лет шестидесяти, который, будто заразившись от собеседника беспокойством, начинал выходить из себя.