Табу

Стекла не впивались ей в руки, не кололи, как должно было бы быть. Лежа на осколках девушка и не собиралась вставать. Она разглядывала громоздкую люстру на потолке. В плафоне отчетливо различался силуэт старухи-гадалки. Той самой, к которой приходили с Павлой.

— Никакого колдуна и нет? — спросила Агата. — Это все вы? Зачем?

— Порой ты кажешься мне совсем неразумным созданием, —Стеклянная Королева медленно села на диван, — вырастешь, тогда поймешь. — Спокойно вздохнула она.

— Но город превращается в стеклянную пустыню! Это табу!

Женщина молчала.

Все эти годы Стеклянная Королева запрещала Агате использовать колдовство. Несколько минут назад ведьма обвиняла Агату в жестоком отравлении всего города. Этой ложью пахло ото всюду. Она витала в воздухе и противно щекотала все рецепторы.

— А не хотелось ли тебе помолчать? — буркнула женщина. — Ты слишком много натворила за короткое время и тебе было бы лучше уехать. Тебе не хочется отправиться искать свои корни на родину предков?

Агата пожала плечами. Она всегда думала об этом, но ей странно слышать такое от человека, ставшего некой опорой и учителем.

Зачем все тогда было нужно. Тратить на девушку время. Стеклянная Королева не отвечала на вопросы. Она начинала бурчать, как старуха. Удивляться, что тень женщины не молода, не приходилось. Всё-таки наставница была ведьмой. Агата же … Она могла считать себя ведьмой, но… сомневалась. Девушка даже не понимала своих родителей. Порой в матери видела лисицу, чужую и отрешенную от человеческой жизни. А отец бывал на столько озлоблен на весь мир, что девочке хотелось спрятаться. Она залезала в шкаф и убаюкивала себя на качелях.

— Ты уедешь, а я наведу порядок. Человек по своей природе жаден, злобен и коварен. Я ввергну город в бесконечное отчаяние и возможно через каких-то несколько десятков лет он очистится. Всё восстановится. Вот увидишь. Я соберу тебя в путь.

— Чем же мы с вами лучше других? — Агата больше не верила словам Стеклянной Королевы.

***

С утра девушка набрала неизвестных ей голубых цветов возле озера у качелей.

Их лепестки сливались с небом, когда Агата поднимала букет вверх. Цветы-невидимки она несла на пригорок, чтобы попрощаться с родными.

Каждый раз, когда девушка проносила видимые лишь ей предметы, горожане с осуждающим взглядом смотрели ей вслед. Теперь свидетелей не было, кроме шныряющих вокруг лис. Её вечных спутников. Дорога до кладбища совсем стерлась. Оно стало частью города. И походило на изнанку школьного сада. За оградой её ждали.