Табу

— А где же ей ещё быть, — буркнула дама в чёрном, — как задумывалось.

— Ты всё-таки не решилась?

Женщина надолго замолчала, посматривая в окно. Её надменно-брезгливый взгляд иногда скользил по Дорее. Она не могла решиться даже на разговор. Всё шло своим чередом по привычному сценарию. И решимость что-то менять совсем исчезла.

— Так мы будем переворачивать их? — проводница, встряхнув своей белоснежной копной волос, подошла совсем близко к черноволосой.

— Проходите, проходите… Билеты…— Дорея отвлеклась работой.

В поездах нынче не протолкнуться.

Здесь можно встретить кого угодно. Никого уже не удивляет хвост или плавники вместо рук. Люди сами превращают себя в животных, в чудовищ, в эльфов… Они трудятся годами и копят деньги, чтобы удлинить себе уши, вживить клыки, нарастить шерсть. Человек уже не хочет быть человеком. Быть собой. Желание быть уникальным, особенным, выделиться, завлечь сильнее здравого смысла. Но когда все превращаются в зверей — оставаться человеком уже уникальность.

— Перевернем, — щелкнула пальцем проводница в черном, — и будь что будет.

Хотя мы знаем, что нарушение табу никогда не заканчиваются ничем хорошим.

— Подождем ещё, — принявшись за вязание затянула Дорея, — или забудем об этой идее.

— Жалко, что идею нельзя уничтожить. Она так и будет лежать грузом, не давая покоя. Однажды мне пришла мысль написать книгу. И до сих пор я не могу об этом забыть.

— Так напиши. Сегодня вечер откровений у нашей скрытной Тамары. Должно быть всё-таки волнуешься, — Дорея зевнула, — может попьем чая?

— Как ты вообще можешь думать о таких мелочах? Чая… Жалко, что я никогда не прочитаю ту свою книгу, что попадет в Безмерие.

Ты хоть знаешь, что Агата застеклила меня несколько минут назад на станции? — рассмеялась женщина.

— Пусть радуется, что победила. Это в её возрасте очень важно.

— Какого это, когда ты всё видишь, а сделать ничего не можешь?

— Тебе ли не знать, — пробурчала проводница в чёрном.

Позади оставалось двадцать девять лет, что Тамара в облике Стеклянной Королевы и старухи-гадалки подталкивала своих внучат на край к тому, что должно было случиться.

Вместе с Дореей они воспитывали в Мироне любовь к людям и самопожертвованию ради их блага. Агату всеми способами старались сломать так, чтобы единственным её желанием было — уничтожить все человечество.

Старый вагон выполнял свою роль, везя пассажиров. Он не пытался перевернуться, не притворялся сломанным, не жалел себя и не требовал свободы. Но там, где есть мысль всегда все иначе.