Табу

Уже пятнадцать лет Павла и Павел, крепко любящие друг друга ждут чудо. Врачи разводят руками. А они мечтают о своём ребенке.

Теперь все по-другому. Но все же похоже. Павел совсем не теряет над собой контроль. Павла не превращается в лисицу. Они нежны и трепетны друг к другу. Их дом — хижина Тамары, которая все-таки приняла невестку такой, как есть. Но нет ни Мирона, ни Агаты. Их жизнь могла бы быть беззаботной и прекрасной, а они нашли себе трагедию. Если бы они только знали, что может случиться. То радовались тому что у них есть.

Они бы дожили вместе до старости без детей, потрясений и страхов.

Мама не заслуживает страданий, — жалела ее Агата.

Женщина-библиотекарь в детстве осуждала свою мать за то, что она похоронила свой талант художницы. Посвятила себя только семье и зарабатыванию денег. Но читая книгу Павлы она, наконец, все поняла. Один пращур матери был потомственным иконописцем и глубоко верующим человеком, как и большинство родственников. Другой ее пращур был художником-баталистом. Он всегда искал правду и изображая ее на своих полотнах, показывал людям.

Он делал то, что многие хотели бы, но побоялись. Таким он был по жизни. Несдержанным, самоуверенным, подмечающим мельчайшие детали, он был полон геройства и бунтарского духа. Он не молчал, когда кричало его сердце. Их объединяло одно — смерть настигла рано, и их семьи остались без гроша и крова. Это ли цена за самоотверженность и талант? Это ли жертва искусства? — задавалась вопросом Павла. Люди восторгаются ими. Художники остались в истории. Их идеи, та правда, или, та слепая вера которую считают истиной… А их семьи? Что было с их детьми, женами, матерями. Павла же зная историю своих предков, не хотела повторять их ошибок. Она старались беречь близких, семью. Они трудились с мужем, чтобы обеспечить детей. Чтобы им не приходилось постоянно голодать и бояться. Но люди не пишут одинаковые книги. Вероятно, только похожие.

***

Стоя перед дверью, Агата почувствовала на себе взгляд. Дорея, попивая чай из блюдца, вздыхала.

Ей всегда хотелось силой вытаскивать души.

— В путь, коллекционер ощущений, — проводница громко смаковала чай. — Ступай смелее в шумное одиночество. Думаешь, что особенная? Душа общего плана…

— Только после вас, — Агата вытащила из-за спины солнце Арктики и показала Дорее. Агате непременно хотелось раздразнить ее.

Смирение и мудрость Агаты в очередной раз бесследно испарились перед выходом. Тем более здесь, в Безмерии они успели друг другу здорово надоесть.