Табу

Но что если посадить его в стеклянном школьном саду? Но тогда не сейчас…

— Всегда можно пересадить. Пошли.

Сад не был опавшим, в нём не шуршали листья под ногами. Там не чему было шуршать. Куст шиповника стоял прозрачным монументом. В земле между соседским забором и выступом веранды Мирон старался лопатой выкопать яму для растения. Но эта земля не хотела его принимать. Она была тверда и непокорна. Павла принесла воды в лейке, чтобы её размочить. Пару часов мать с сыном раскапывали землю под наблюдающей за этим луной.

По очереди ходили смотреть за Агатой. Молча толкли осколки.

— Тростью то что можно с этим сделать? — спросила, уставшая Павла. — Сумасшедшие, — смеялась она. — Видели бы эту картину соседи.

Мирон стал рыть тростью твердь. Лисы вели себя, как у себя дома. Спокойно поглядывая со всех сторон. Кричали или пели. Песня эта была душераздирающей и весьма неприятной. Под шафтом трости виднелась маленькая проталина земли. Так по крупице за крупицей долгим трудом удалось выкопать небольшую яму.

Мирон аккуратно вытащил из свертка корни солнца, выдохнув от усталости. Довольная Павла похлопала сына по плечу, посадившего их надежду в землю. Вода с лейки отскакивала бусинами в разные стороны, не попадая на корни. Тогда поливать растение Мирон стал по трости… и капля за каплей…всё получилось. Всю ночь выли лисы или собаки, а может быть те и другие. Павла с сыном не спали. Лисы тянулись к месту, где были закопаны корни. Звери медленно обходили их по кругу, напоминая собой хоровод.

— Приживется, — шепнула Павла, глядя в кухонное окно.

Сможет ли прорасти северный цветок в чуждой для него почве узнать можно было лишь весной.

Все городские цветы рано ли поздно стекленели. Они имели совершенную форму и цвет. Ими можно было восхищаться вечность.

Утро. Павел открыл ключом дверь. Время замерло. На кухне сидела Павла и Мирон, державший сестру на руках.

— Вернулся?

— Я привез то, что искал. Мы уже посадили корни. Я не хочу ее видеть такой. — Сын кивнул на Агату.

Павел резко подошел к нему и к удивлению, только молча обнял.

— Никогда нас так больше не пугай. И что? Наша Агата заговорила и будет теперь нам улыбаться?— обратился он к дочери.

— Нет, — ответила Агата.

— Что? — рассмеялись родители.

— Нет, — снова с серьёзным видом ответила Агата.

— А когда сгорел соседский дом? — спросил Мирон.

— Вчерашней ночью. Надо бы помочь соседям. Надо передать им теплых вещей. У них девочка гостит — внучка. Интересно забрали ли ее родители.