Табу

А о том каково это возникать в реальности и возвращаться в мир мысли не задумываются.

В начале было ещё сносно. Даже интересно. Тогда люди думали меньше. Со временем в библиотеке сути путаницы становится всё больше и больше. Понять, что же хорошо для человечества невозможно. Миллиарды страшатся войн и голода, а кто-то с нетерпением мечтает о них. Один радуется новому утру и восхищается свежестью летнего дождя. Другой же ненавидит это всё — мерзкое слякотное утро. А ещё эти грёзы об апокалипсисе. Мысли о том, как придёт конец всему.

И мир перевернётся. Те, кто имеют всё станут никем. Но ты каким-то чудесным образом обязательно уцелеешь и извлечёшь из этого выгоду. Бесконечные мысли.

— Долго ты ещё будешь здесь отсиживаться? — спросила проводница, наматывая красную нить на клубок.

— У меня есть выбор.

— У тебя есть роль.

Слепило мутными яркими разводами. Пятнами. Силуэты. Холод. Не осознанный страх. Пустота, зависшая в вечности. Невыносимый изолятор.

— Ты можешь посмотреть. И выйти сама. Не бойся — это ненадолго.

Ты даже не успеешь ничего понять.

Так уж всё устроено. Момент, когда невыносимо желаешь понять хотя бы что ты такое наступает всегда. А дальше, как повезёт.

Будучи библиотекарем Безмерия Агата сохранила свою книгу в себе, надеясь, что она наполнится новым смыслом и принесёт пользу. Её суть не хуже и не лучше других — такая, как она сама. История эта начинается ещё до её рождения.

Глава 2

Город утопал в дождливой сонности. В ночь, разрезая тишину и покой созвездий, отправился поезд дальнего следования.

Он мчал вперёд, обдуваемый северными ветрами. Под уверенный и необратимый стук тяжёлых колес поезд вёз души, такие разные и такие похожие друг на друга. Под этим звёздным небом всем им необыкновенно беседовалось, мечталось и спалось. Души были умиротворённо добры и полны надежд, предвкушая своё путешествие в южные края.

Скрипучий плацкартный вагон качало из стороны в сторону. Светло-бежевые шторки прикрывали окна, из которых было ничего не видно. Лишь струящийся по стеклу дождь и силуэты деревьев.

Пассажиры были довольны — лучшего они и не видели. В их жизни ещё не было полок помягче, пастельного поновее и пейзажа по увлекательней. Когда не с чем сравнивать — это и есть совершенство. Значит вагон этот был определенно само совершенство.

— Предложи в докладе с кем-нибудь поругаться. Например, с соседями, раз так много энергии. Может пробежать стометровку? — советовала одна сестра другой. — Иначе она может выйти из-под контроля.