Геном Варвары-Красы 2: Кровь Озириса

Затем я нырнул на кухню, чтобы сделать обещанный чай и собрать что-нибудь к нему, оставив Лану приводить себя в порядок.

Эндорфины к тому времени уже отхлынули, так что на кухне, в лучших традициях интеллигенции, я начал изводить себя. Ну, какой же я гад! Какая сволочь! Еще недавно обещал Светику, что только она, и вот! Нет, в самом деле, у меня что, мусульмане в предках были? Как меня может так тянуть сразу к двум, совершенно разным девушкам?А если меня еще и на третью потянет?

Мысль меня испугала, и я даже потянулся к своему подсознанию, чтобы спросить.

Но то еще не отошло от наслаждения, и удовлетворенно дремало где-то в уголке. А когда я все же достучался, лениво отмахнулось лапой, “Мол, не городи ерунды, нам и двоих хватит.” Это немного обнадеживало, хотя картину в целом и не улучшало.

Пока я занимался всей этой мысленной актробатикой, чай заварился, и я, поставив на небольшой поднос пару фарфоровых чашек с блюдечками, заварной чайник, сахарницу, и вазочку с печеньем, совсем было собрался вынести это все в большую комнату, но тут раздался звонок в дверь.

Придти ко мне могла только Светик.

* * *

А тем временем, отец Макса, Петр Евгеньевич Соболев страдал. Он сидел в столовой перед столом, на котором была порезаная селедка, соленые огурцы, пара кусков черного хлеба, бутылка водки, кола в высоком стакане, и еще только недавно полная рюмка. Надо сказать, уже не первая. Петр сидел неподвижно глядя в угол, и не собирался двигаться с места. Мать Макса и его жена Наталья, подошла к нему, присев рядом обвила его руками, и попыталсь успокоить:

- Ну, да, Миша неправ, и заслуженно Карен Ахмедович на нас орал, но что ж поделать, разберемся, правда, Петя?

Петр ничего не сказал, продолжая смотреть в угол.

Его искин через имплант за ухом играл ему под настроение своего хозяина песню, слышимую только ему одному:

Предательство, предательство,Предательство, предательство,Души не заживающий ожог

Рыдать устал, рыдать устал,Рыдать устал, рыдать устал,Рыдать устал над мертвыми рожок

Зовет за тридевять земельТрубы серебрянная трельИ лошади несутся по стерне

Но что тебе святая цель,Когда пробитая шинельОт выстрела дымится на спине?3

Не получив никакой реакции, Наталья нахмурилась, будто о чем-то догадавшись, затем открыла было рот, чтобы что-то сказать, но передумала, и просто поцеловав мужа, удалилась на кухню.

А тот продолжал сидеть с рюмкой в руке…

А ты - добыча для ворон,И дом твой пуст и разорен,И гривеник пылится на полу.