Восточные окраины

- А посмотреть можно? – спросил Егоров, - а то я Владимира Ильича с восьмого класса не видел!

Яков резко остановился, и развернувшись блеснул на нас стальным взглядом из-под пенсне.

- Это исключено. Тело вождя нельзя беспокоить по пустякам, - в его голосе звучали нотки раздражения, поскольку он явно уловил иронию в словах Егорова.

- Не кипятитесь товарищ. Нет, так нет – не очень-то и хотелось! Я в принципе конституционный монархист, по натуре, и идеи Ильича мне претят.

- Эх, попадись ты мне во время гражданской, контра, я бы тебя к стенке без суда и следствия.

- Это он сейчас серьёзно? – спросил шепотом у меня Егоров.

- Откуда я знаю, давай отдадим папку и свалим нафиг из этого храма социализма.

Яков остановился перед одной из многочисленных дверей. Открыл её и пригласил нас войти. Мы оказались в просторной ярко освещённой комнате, которая заметно контрастировала с полутёмным коридором. В центре стоял большой дубовый стол, за которым сидел Троцкий. Взлохмаченная седая грива, пенсне, острая бородка.

Заметив нас, он отложил бумагу, которую внимательно изучал и широко улыбнулся.

- Здравствуйте, дорогие товарищи! – обратился он к нам. - Лев Давидович, - протянул он поочередно мне и Егорову свою широченную лапу. – С товарищем Свердловым я вижу вы уже успели познакомиться, - уловив колючий взгляд Якова, усмехнулся Троцкий. – Вы не обращайте на него внимания, он у нас очень не воздержанный товарищ, непримиримый. А это Коба, - указал Троцкий на молодого грузина скромно стоявшего в углу комнаты сложив руки на висевшем у него на шее ППШ.

В знак приветствия он кивнул головой и поднял вверх руку.

Чуть в стороне от стола стояла бронзовая статуя вождя мирового пролетариата в полный рост. Над столом висел огромный портрет Ильича работы Исаака Бродского. На другой стене висел плакат времён гражданской войны: еврей и большевик Троцкий, в образе христианского святого Георгия Победоносца протыкает копьём Гидру с надписью – контрреволюция!

- Впечатлены? – спросил Троцкий, увидев наше замешательство.

– Уверяю вас, товарищи, всё подлинное. Присаживайтесь, а то в ногах правды нет! Яков Михайлович, - обратился он к нервно расхаживающему по кабинету Свердлову. – Будьте любезны, скажите нашему ставропольскому комбайнёру, чтобы чайку сварганил. Хорошо?

Через какое-то время двери распахнулись и в комнату вошёл, сияя пятном на лысине Горбачёв, услужливо улыбаясь, неся перед собой поднос с чаем.

- Спасибо Михал Сергеич, вы свободны.