Восточные окраины

Опечалился от такого ответа Раманужда.

- Если ты никогда никого не любил, тогда невозможно познать Бога. Для этого нужно действительно и по-настоящему кого-то полюбить и это, типа, будет первая ступень на пути к Богу. Ты вопрошаешь меня про последнюю ступеньку, в то время, как сам даже и не ступил на первую и сказал тогда Раманужда этому чуваку:

- Иди и полюби кого-нибудь!

Однако древнеиндийскую притчу, которую рассказывал Егоров я уже почти не слышал, и она долетала до меня лишь смутными обрывками его фраз, а то и просто отдельными буквами, вылетавшими из его рта.

Внимание моё было приковано к самой красивой девушке четырёх измерений! И любовь, про которую говорил Раманужда захмелевшим голосом Егорова неожиданно спустя долгое время вновь ворвалась в моё сердце, заполнив его до краёв тёплым и подзабытым чувством радости.

Она обладала гибким змеиным телом и горячим взглядом. Чёрные шелковистые волосы непослушно стекали по её плечам быстрой горной рекой, так и норовящей выйти из своих берегов.

- Кто эта милая девушка? – спросил я у закончившего своё повествование Егорова.

Поймав мой потерянный взгляд, остановившийся на темноволосой красавице, которая скучала в углу комнаты и пила портвейн из чайной чашки, Егоров хитро ощерил в улыбке гнилые зубы.

- Это друг мой, похоже на ту самую, кто, по твоим словам, с хищным оскалом по свету рыщет.

- Я серьёзно Егоров, ты её знаешь?

- Впервые вижу, такую красотку я бы точно запомнил. Бывает, что попадают в мой храм любви и породистые самочки.

Для меня время остановилось, как будто кто-то нажал на стоп-кадр. Картинка, окружавшая меня, замерла и только она была единственной живой в этом царстве мёртвых.

- Рот закрой, а то муха залетит, - усмехнулся Егоров.

- Чего? – не понял я. Только сейчас вырванный из волшебных чар. – Ты что-то сказал?

- Я сказал – Иди и люби!

Самодовольное лицо Егорова, заросшее чёрной щетиной, по-прежнему расплывалось в улыбке.

- Это же сказал Раманужда!

- Какая разница кто это сказал? Просто иди и люби, чувак!

Она улыбалась и молча потягивала портвейн из чайной чашки, что конечно создало в моей голове аллюзию на безумное чаепитие у шляпника.

- Ольга, - выдав торжественную и обескураживающую улыбку, сказала она.

- Давыдов, Сергей Давыдов, - представился я.