Темная история. Чело-Вечность. Книга 1.

Так проходили дни, а порой и недели. Если бы не якорь… Но без него было, увы, не обойтись. Так что я всё равно приходил в себя, будучи занесён плотным слоем снега, неспешно поднимался, отряхивал слежавшийся, смерзшийся до ледяной корочки наст, и, как ни в чём не бывало, продолжал свои бесцельные скитания.

Никто за мной не являлся. Никто не собирался карать меня за святотатство. Я даже, как ни странно, начал всерьёз по данному поводу беспокоиться: всё ли в порядке в нашем тридевятом царстве? Почему я так долго живу на сём свете после того, как меня должны были обнаружить вот практически сразу после необдуманного поступка Мигеля?

Сомнения множились и плодились с каждым днём, найдя благодатную почву, ряской затягивая озеро моего сознания.

Вероятно, я бы лишился сна, если б спал: но, как говорится, Бог миловал. Чей, какой – да не суть. Да, я страдал, вполне себе успешно освоив это кропотливое искусство до мелочей. Терзался со всем упоеньем и чувством вины, и неизвестностью, и смутной тревогой за родной мир. Пускай жестокий, пускай брошенный, но мой. День ото дня, час за часом. И ещё что-то мучило меня, но имени тому я не знал: всё ж таки не до конца ещё обжился.

..Когда я вновь очнулся, ощущая всем телом влажную прохладную после дождя почву, пронизанную тонкими молодыми травинкам, уже наступила весна. Пожалуй, с такими вот сверхурочными «экскурсиями» пора завязывать: космос можно слушать бесконечно, чего не скажешь о людях, чья жизнь способна прерваться в самый неожиданный и неподходящий момент.

Только и остаётся потом тихонько вздыхать в белом шуме об упущенном и недосказанном.

Глава 36 Проводник.

Так ничему и не научившись в заигрываниях с высотой, я сидел, беспечно свесив ноги вниз, на краю недостроенной многоэтажки, брошенной раскуроченным скелетом на произвол взбалмошного дуэта: капризной погоды и неумолимого времени. Едва ли в этом не сложенном муравейнике с обнажённой сердцевиной когда-либо заживут счастливо семьи новосёлов, зато молоденькие берёзки упрямо штурмовали фундамент хрупкими, но настырными побегами: то, что без надобности оказалось человеку, природа всенепременно желала вернуть себе, облагородив на свой вкус и лад.

Мох расползался у подножия стен, птицы вили на стальных балках гнёзда. Разве не красота? По замусоренной стройплощадке нет-нет, да и сновала приблудная нежить и нечисть, распугивая бродячих собак, сбивавшихся в куцые стаи.