Темная история. Чело-Вечность. Книга 1.

В те редкие моменты, когда мне удавалось отвлечься и забыться, погрузившись в переменчивую пульсацию жизни с головой, я был.. кажется, счастлив? Кто знает. Уж точно не мне судить о предмете.

Рассматривая в переменчивых отражениях колышущейся воды своё получеловеческое лицо, я вкрадчиво улыбался пристально наблюдавшей за мной Луне – моей верной сумеречной спутнице, оттачивая на терпеливой созерцательнице этот заковыристый навык.

Как ни парадоксально, обитая в мегаполисе я, точно умудрённый опытом социофоб, вполне себе успешно избегал человеческой компании: потому, думается, что в каждом без исключения человеке мне чудилась мучительная и непостижимая загадка, получить отгадку на которую представлялось задачей невыполнимой.

Демиург всея бытия в искусстве шифрования Своих божественных тайн оказался не в пример мне талантлив. И я пока что не мог в своём кустарном мастерстве разоблачения тягаться с ним на равных. Наверное, оттого, что для подобного рода конфронтации был ещё так непростительно молод, в отличие от убелённого сединами Творца, взрастившего и взлелеявшего целый мир, превратив свою плоть в благодатный субстрат.

Глава 37 Бес.

Свернув в один из переулков и случайно наткнувшись на вестибюль метро, я по смутному наитию спустился вниз – иногда полезно было пощекотать нервишки, а то можно совсем расслабиться тут.

Потоки людских мыслей и эмоций, от которых я не далее, как всеми правдами и неправдами отгораживался, хлынули на меня шумным каскадом, окатив с головы до ног, не на шутку взбудоражив своим хаотичным разнообразием.

Собравшись, я принялся бегло читать каждую душу в поле своего доступа, точно кликбейтовые новостные заголовки, буквально наслаждаясь иррациональной чело-вечностью.

Да, эта вот самая.. вечность, как оказалось, нередко игриво прячется в мимолётных мелочах. Потому меня уже не смущало то, каким зачастую малозначительным вещам уроженцы третьей планеты присваивают глубокий, почти сакральный смысл. Возможно, в этом и был весь их секрет: видеть великое в малом.

Задумавшись о чём-то подобном, я сосредоточился на паре, стоящей прямо передо мной на эскалаторе. Если уж говорить о заголовках, так этот бы звучал так: «бьёт – значит любит». А с виду и не скажешь: двое людей будто бы даже нежно обнимали друг друга такими заманчиво-теплыми руками, настойчиво пытаясь в этих неуютных объятиях отогреться, как дрейфующие на льдине и замерзающие от холода и безысходности рыбаки, не имеющие другого выбора – единение или гибель.