Темная история. Чело-Вечность. Книга 1.

И, хотя ныне ночное солнце было мертвенно-холодным до самых недр, и его мало занимали дела живущих, частица сознания ещё теплилась в безжизненном теле Астарты – неизменной на своём троне королевы сумерек. Белоснежной. Прекрасной, но, как и всякая воплощённая в форму красота, подверженной распаду и тленной.

Глава 41 Фата-моргана.

Весна полностью вступила в свои законные права: на диво миролюбиво, без драматических баталий с зимними ополченцами – ветрами и вьюгами: сады благоухали великим множеством ароматов цветущих деревьев и трав, и не успевшая покрыться копотью изумрудная зелень ласкала взор.

Купаясь в ставших такими тёплыми солнечных лучах, я бродил по одному из центральных парков, сосредоточенно рассматривая ухоженные клумбы с пёстрыми бархатцами, обрамлявшие пруд, и размышлял о ненасытном людском стремлении создавать прекрасное. И всё некогда созданное разрушать. Пёстрыми узорами высаживать на газонах цветы без какой-либо прикладной цели, и одномоментно с тем сбрасывать на города с такими вот кропотливо взлелеянными клумбами атомные бомбы.

Человечеству, похоже, вполне импонировало и то, и другое: оно ни в чём себе не отказывало.

Стоит заметить, ангелы, пускай и были много совершеннее людей, и действительно не имели такой-то возможности – творить, пускай даже и малое. Только служить. Иного удела не оставалось даже величайшим меж них. Закон на то и Закон, чтобы быть непоругаемым.

Прохожих вокруг было не много, оттого я полностью ушёл в созерцание и размышленье, упрямо практикуясь в этом бессмысленном, по существу, ремесле: даже если скромные результаты моего новоявленного мыслительного процесса никогда и никому не пригодятся, по крайней мере, эта роща будет плодоносить для меня самого, увлекая в свои тенистые аллеи, всё дальше и дальше уводя петляющими тропинками.

Я так увлёкся выхаживанием своего внутреннего сада, что не расслышал прозвучавших за моей спиной тихих шагов. Лишь в последний момент, обернувшись, внезапно встретился глазами с ошеломлённым взглядом Мигеля.

Как видно, случайное пересеченье наших путей в огромном городе стало для него полнейшей неожиданностью, как и для меня самого, давно утратившего былую чуткость, проницательность и зоркость, разменяв всё это на блаженство неведенья и суетность мысли, и тем хоть чуть-чуть да успокоившись.

А ведь такие вот встречи приключаются неспроста. Не из самодурства же стальная стружка притягивается к магниту.