Кошмар на Басмановском проспекте

Куда только друг несётся с такой скоростью? Впрочем, а кто мешает проследить?

Маша догнала Максима только у ворот детского садика. Пытаясь отдышаться, она заметила, как сильно стемнело на улице. И вокруг, кроме них и леденящей тишины, совсем никого.

— Макс, – выдыхая холодный декабрьский воздух, произнесла девушка. — Что происходит? Почему ты бежал?

— Я… – он ступил на территорию за воротами и достал лист бумаги из кармана. — Вот.

Разумовская недоумённо посмотрела на него, но лист взяла. Развернув, быстро, насколько это возможно в тусклом свете фонарей, прочитала содержимое.

И ахнула.

— Боже…

— Здесь… – Макс оглядел здание садика. — Не горит свет…

Маша подняла взгляд. Вот, почему читать было трудно. Освещение слабое!

Макс собиралась вновь заговорить, как в затылке заискрила резкая боль, и вскоре темнота окутала абсолютно всё.

***

Макс очнулся в маленьком помещении, где с освещением было не лучше, чем на территории детского сада.

Затылок покалывало, но на сотрясение похоже не было.

— Вот ты и проснулся, – услышал он чей–то сладко–поющий голос.

Чей–то…

Парень проморгался, пытаясь развидеть картину перед собой.

— Малыш, что–то не так? Я надеялся, тебе понравится сюрприз. Ведь твоя спутница была в восторге.

Ненормальный широко улыбнулся, обнажая зубы. Его радужки отливали фиолетовым даже в тусклом освещении.

— Где Маша?! – заорал Макс, пытаясь встать. Однако в ту же секунду рухнул на холодный пол.

Верёвки. Он связан.

— Ну–ну, не нужно так резко, – мужчина подошёл к нему и присел на корточки, смотря прямо в глаза.

С какой Василисой? Что он несёт?

— Быстро развяжи меня, фрик! – Макс начал брыкаться, пытаясь разорвать верёвки на руках и ногах, но мгновенно остановился.

В руках Кукловода был нож.

— Фрик… – он усмехнулся, проводя пальцем по лезвию. — Меня так уже называли.

По лбу юноши потёк холодный пот, сердце стало бешено колотиться. Его сейчас убьют? А Маша? Может, она уже мертва?

— Знаешь, как он умер? Отравился вином, сделанным из крови моей сестры. Василиса…

Ситуация хоть и накалялась, однако начинала становиться более ясной. Он назвал Машу именем своей покойной сестры. Значит, Кукловод думает, что Маша…воскресла?

Макс выдохнул. Как минимум, подруга жива.