Дщерь Гранатовки

Брюнетка несколько сгустила краски – в заложники посетителей охлаждающей никто не взял, а вот другого рода непотребство – избиение одного несчастного четырьмя громилами (кажется, в Армбо́рии таких презрительно называли быками) – раскрылось во всей красе.

- Не бейте его… - всхлипывали дети.

- Молчать, уроды! – рявкнул один из мучителей и с размаху ударил ногой по ребрам человека, который и без того стоял на коленях.

Народ сбился в группки и беспомощно смотрел на истязания – Изольду поразила реакция даже не женщин и детей (тут было все понятно), а Валтории – представительница армии лишь гневно сверлила взглядом быков, не желая вступать в схватку.

Ошанто молчал, но по нервно движущимся губам Изольда видела, что друг проклинает себя за беспомощное состояние. «Но где же Красавчик Мях?» - удивилась Изольда. «Или он борется только с крысами, но не с людьми, которые пусть и не демоноиды, но куда хуже их? Нет, надо вмешаться… Срочно…».

- Остановитесь! – рявкнула Изольда, сама не ожидая такой силы от своего голоса, и отложила на барную стойку недопитый гранатовый сок и конфеты.

Быки на мгновение прекратили избиение и все, как один, повернули головы на источник странного, с их точки зрения, приказа.

- Не твое дело, проститутка! – выпалил бык, что стоял слева от избитой жертвы.

Неожиданно его прервал самый низкий и человекообразный из всей четверки, сделав останавливающий жест рукой. «А вот он уже становится демоноидом», - заключила Изольда, взглянув в глаза, которые медленно превращались в темные лужи, где растворялось все, что делает человека таковым – к примеру, жалость, сочувствие и милосердие.

Из других изменений присутствовала серая пигментация на запястьях, которая, как ни странно, гармонировала с металлическими браслетами, и несколько раздувшиеся в размерах конечности – даже у чересчур накачанных мужчин не бывает таких диспропорций…

Мелкий бык, оказавшийся крысой (здравствуй, неприятный запах духа), подошел к Изольде максимально близко – видимо, решил таким образом напугать – расправил плечи, от чего темно-зеленая рубашка чуть не порвалась, разжал кулаки и отрывисто произнес, глядя на гранатовый браслет:

- Мне не хочется тебя бить.

- Потому что запретили? – сразу же догадалась Изольда.

Бык-крыса прохрипел:

- Тебе слово не давали!

- Ты же сам захотел поговорить, а говорят вообще-то словами.

Кто-то из мицирцев в голос захохотал.

- Представься, скотина, - велела Изольда.

- Хуэ́рос…

- Серьезно? – «Ты чего при детях ругаешься?».