Ведьма

И чего тут только не было: кольца, браслеты и медальоны со славянскими, кельтскими или скандинавскими рунами, а также азиатскими мотивами, несколько раз на прилавках мелькало кольцо всевластия, наручи, часы, фигурки любимых героев из анимэ и игр, фан-арты, отпечатанные на 3Д-принтери детали доспехов, ленты и вышитые или сплетённые из бисера украшения, платки, чокеры, парики, средневековые платья, жилетки, костюмы кошек, школьниц, анимэ-горничных и прочая кавайная милота, холодное оружие в виде ножей или колец с секретами, рекламные флаеры и буклеты от разработчиков игр.

Последние тут же предлагали попробовать поиграть, вручая желающим жостик или надевая очки виртуальной реальности. И ещё много-много чего, что вот так сразу и не опишешь. Лотков с фан-артами оказалось тоже много. Нам уже попалось четыре, но ни одна из художниц не была Кассандрой.

– Так вам нужна именно Кассандра? – уточнила художница, у которой мы только что о ней спрашивали.

– Да, я хотела купить у неё один рисунок, – кивнула я.

– Понятно, а так и не скажешь, – протянула девушка, – у неё стенд по линии «И», четвёртый, кажется. Между трансформерами и книгами с мангой. Там не ошибёшься.

– Спасибо, – поблагодарила я и мы отправились искать линию «И».

– Роман Аркадьевич, смотрите, – я схватила его за руку, останавливая. Начальник посмотрел сперва на мою ладонь, удерживающую его запястье, потом на меня.

– Ой, простите, – я одёрнула руку, – просто, теперь понятно, почему та художница так странно на нас посмотрела.

Вон.

Я кивнула в сторону стенда, зажатого между трёхметровым макетом трансформера и прилавком с мангой. Вокруг манги крутилась стайка подростков. Они что-то живо обсуждали, хватая то одну книгу, то другую, делились впечатлениями, влекомые непонятной силой сдвигались то к одному краю, то к другому. Вдруг стоявшая с левого края девушка, чуть оступилась и подалась назад, опираясь на соседний стенд, но, увидев что на нём, резко убрала руку и даже брезгливо потёрла её о джинсы, будто испачкалась.

Потом сделала шаг в сторону, оставляя вокруг стенда безлюдную зону отчуждения. И в общем-то её поведения было вполне оправдано. Сверху донизу стенд заполняли картины с пентаграммами, а также с изображениями корчащихся в муках людей и чудовищ, при одном взгляде на которых сам Иероним Босх прослезился бы от понимания, что у его дела есть достойный продолжатель. Однако, самого «достойного продолжателя» рядом со стендом не оказалось.