Мир Веройт: неслучайности и невероятности

Я достаточно провёл времени с разными мошенниками и парочкой честных людей, чтобы понять: передо мной тот самый тип, что удавиться за идею. Таких не купить, к ним только присоединиться. Секретарь коротко назвала моё вымышленное имя и оставила с Эле Ганте вдвоём. Идея подкупить провалиться, даже не стоит пытаться.

– Я хотел бы помочь, финансово само собой. Государственная служба редко оплачивается достойно, а ещё реже там встречаются искренние люди. Я хотел бы быть полезен вашей школе лично.

Небожители, что я несу? Хотя, видимо, что-то годное.

– Сюда чаще приходят требовать, а помощь преподносят как нечто геройское. И в чём же ваш дар?

– Мои способности в случае мальчика совершенно бесполезны, а вот даром считаю возможность смирить человека с этим миром. Подгонка, слияние, включение. Нет ничего больнее, чем противоборство с реальностью. Когда всё против тебя, каждый шаг осуждаем, а ведь это совсем не так!

– Звучит как монолог душелекаря.

– Также мерзко?

– Ага, — она на мгновение скривила лицо, а затем улыбнулась.

Получается, я давлю в нужную сторону и попал в настроение.

– Почему ты должны подстроиться под мир? Когда я шёл сюда, меня посетила мысль: а ведь реальность состоит из нас, значит, ему стоит чуть подвинуться, а не нам обкорнаться под него.

– Ох, встретился бы ты мне пораньше! – кажется, она совсем подтаяла, но потом резко вернулась в свой жёсткий образ. – Сами понимаете, у нас особый режим заведения, а потому удовлетворить просьбу я могу лишь после согласования.

Заполните карточку у Розы, а я со своей стороны буду рада ускорить твоё появление здесь, как наставника.

– Деловой подход. Приятно было познакомиться.

– Взаимно. – лёгкий кивок. Если задержка в пару дней, то я её ничего не теряю в вознаграждении. А удача у меня всегда в руках. И на руках.

Эта женщина, с совершенно неподходящим цветочным именем, с мышиным хвостиком и крысиным поведением серьёзно вымотала, трудно быть любезным с такими так долго. Бесит. Я аккуратно снимаю костюм господина Подгорицы, самая дорогостоящая моя личина, вешаю в шкаф, предварительно почистив и в этот шкаф захожу.

Не, я не дурной, чтобы прятаться от несправедливости мира в мебели, или как сирота какая-нибудь в чулане под лестницей. Сняв заднюю стенку, я открывал скрытый лаз в соседнюю квартиру. Официально пустая, с запылённой ободранной входной дверью, она была полностью моя. Тут я возвращаюсь к себе. Не в том смысле, что в свою в квартиру, а к себе самому.