Мир Веройт: неслучайности и невероятности

Что с тобой?

— Ждан, прекращай! Лишь бы домашнее задание не делать. Тут капитально помочь надо.

Ленат повалился на стену и продолжил оттуда:

— Эле сказала, что я могу соединять идеи, а не вещи. А вот мыслей у меня совсем нет. Если он придёт, меня ничего не спасёт.

– Кто придёт? Кто-то из прошлого за забором?

– Я не только милашей оживил, но и пострашнее тоже. Я боюсь своего кошмара, который стал реальным и настоящим. Он преследует меня и сейчас в этом здании! Подберётся ко мне… Ладно я, а остальным тоже не поздоровиться.

Ленат попробовал встать, но его повело, и он ударился головой о стену.

— Соединяем, творим, так... Тебе нужно нечто, отгоняющее желающих тебе зла? – Речек намочил полотенце холодной водой и приложил к ушибу.

— Секта! Тьфу, сетка! Мы для кур делали, чтобы не перелетели! – Ждан от радости даже захлопал сам себе.

— Кстати, мысль! Как раз звучит, как из сказки, такое явно не существует. Вот на занятиях и обдумаем. А сейчас: марш домашку делать, Ждан! Не хватало ещё, чтобы в комнате старосты были отстающие! Ленат, умылся и быстро за черновик.

Ждан привычно увернулся от подзатыльника и отошёл первым.

— Иду, иду. Но через пару задач я присоединюсь помочь?

– Спасибо за заботу! – Ленат вытерся мокрым полотенцем и попрыгал, пытаясь взбодриться.

— Должен будешь. Шучу!

Речек усмехнулся, но тут же снова стал привычно серьёзным. В наступившей тишине послышались лишь “Вот зачем вы туда попёрлись, дома вам не сиделось!” от Ждана и вычерчивание карандаша Лената.

Спустя час вышел из комнаты, накинув на плечи подсказанную сетку.

Она получилась почти незаметной, жаль, что плащ-невидимку не нарисовать, как такое осуществить, он не понимал. Ленат осознал, что защита от внешнего мира показала обратную сторону: ворота всегда закрыты для воспитанников, а сейчас, в вечерние часы, ещё и двери корпуса убраны на засов. Как бы того ни хотелось, никто не пустит его прогуляться в одиночестве по парку. Оставалось лишь бродить по полупустым этажам учебного корпуса и, услышав голоса, стараться спрятаться мышью в закоулки поукромнее, чтобы не пересечься с другими.

Чем темнее становилось за окном, чем страшнее, тоскливее и более одиноко. Ползущие вечерние тени скрадывали темнеющие уголки. Воображение подбрасывало то тут, то там очертания двери. “Снова бояться всю жизнь?” – спросил сам у себя Ленат. Словно в ответ на его мысли на стене крадучись пополз знакомый рисунок двери. Той самой, за которой и заперт его оживший кошмар.