Мир Веройт: неслучайности и невероятности

— Эти можно подводить.

Парень не обратил внимания на мою запинку перед словом «учитель» и вытянул из конверта лист с вполне сносным рисунком наручных часов и взмахнул рукой. Я потрогал появившийся предмет. Совершенно реальный, с переливающимся плетением цепочки, циферблатом на стандартные десять часов.

– Хорошо, что ты всё знаешь. – сказал Ленат и положил голову на сложенные на парте руки. – До сих пор боюсь говорить, что мои рисунки несуществующих вещей становятся реальными. И оживают. Для страшилок я оставляю историю про ставший живым кошмар, приходящем ко мне по ночам.

– А для веселья?

– Про четырёхрукую обезьяну. Захотелось мне сделать сестрёнке заколку забавную. Нарисовал и думал про косички. Получился зверёк, который везде искал, чтобы он мог сплести. Вся бахрома на абажуре и скатерти была заплетена, потом обезьянка поняла, что можно сплетать много чего.

Ленат оживился, впервые улыбнулся.

– Оптимистично. Она когда-то остановилась?

– После того как были сплетены косички из брюк отца, он забрал зверька и вернулся один.

Сестрёнка грустила, но мало что из появившегося у нас дома осталось. Разве что подарки матушке. Вот.

Надолго Лената не хватило. Он быстро стал клевать носом, а я пока оставил в покое. Честно говоря, хотел разобраться с подарком. Если создаются вещи, не существовавшие до этого в мире, то что необычного могут преподнести часы?

Парень уже уснул, а интерес лишь возрастал. В шкафу кабинета я нашёл нераспечатанный флакон с чернилами, перьевую ручку стащил у парня и записал пару неприличных стихов из своего детства.

Невероятная удача, но чернил каждый раз хватало ровно до конца строки! Ни одной кляксы! Давно мне так подряд не везло. Счётчик на подаренных часах убывал, но я вручную подкручивал его до предела и снова использовал удачу, играя как ребёнок. Вечная максимальная удача, оформленная в виде обычных часов. Малыш, да я ради тебя! Мою радость прервала проявившаяся через голубую краску кошмарная дверь, которую, как мне казалось, удалось смыть со стены своей квартиры.

Мой новой неограниченной везучести хватило, чтобы заметить на Ленате необычную сетку, видимой лишь под определённым углом. Простому человеку такое не подглядеть, но я с давних привык замечать детали. Сетка на Ленате начала тихонько потрескивать, выбрасывая крошечные искорки в сторону нарисованной двери. При попадании они шипели, шёл лёгкий дымок и появлялся чуть уловимый запах сгоревшей бумаги.