Люмен. Город туманов

-Милочка, я и так долго позволяла тебе отлынивать от работы! В этом заведении есть малышки куда моложе тебя, и никто из них не строит из себя святую невинность! Кроме того, Лин, я столько лет безвозмездно тебя кормила и предоставляла ночлег! Тебе не кажется, что пришла пора отплатить за мою доброту и заботу? – она вцепилась в тонкое запястье Лин своей рукой, и подтащила её ближе к себе. – Со следующей недели ты начнёшь работать, как и все девочки в моём заведении. Поняла? – мадам Жезель стиснула руку Лин, оставляя на белоснежной коже красные пятна.

Губы Лин задрожали, и она лишь едва заметно кивнула.

-Вот и умница! – мадам Жезель похлопала её по щеке, и ещё раз холодно улыбнувшись, отошла к двери. – Можешь больше не выходить на улицы Лондона. Хотя, как знаешь, – произнесла мадам Жезель, и, шурша подолом платья, покинула комнату, оставив после себя горький запах.

Как только дверь за ней закрылась, Лин молча уставилась в пустоту перед собой.

Злые слёзы застилали ей глаза. Неделя. У неё есть всего неделя, а затем… Лин с силой сжала ладони, впиваясь в них полумесяцами ногтей. Чувство безысходности накатило на неё, мешая нормально думать.

На ватных ногах она подошла к своей кровати и, присела около неё на корточки. Клетчатые штаны натянулись на коленях, грозясь порваться. Засунув руку под замызганный матрас, она стала судорожно шарить под ним. Её трясущаяся рука нащупала, наконец, маленький свёрток, и без особых усилий Лин извлекла его наружу.

Мятые бумажки посыпались на пол, и, выругавшись, Лин принялась собирать их, ползая на четвереньках. Пересчитав все свои накопления, она втянула воздух сквозь плотно сжатые зубы. Так ничтожно мало!

Она уселась прямо на пол, вытянув стройные ноги перед собой. Глаза уставились в пустоту, деньги выпали из её похолодевших пальцев. Перед её мысленным взором тут же предстали лица мужчин, что посещают заведение мадам Жезель, и Лин замутило от отвращения.

Она страшилась представить, что кто-то из этих грязных боровов, воняющих потом и дешёвым алкоголем, станет касаться её. К горлу подступила тошнота, и Лин едва не вывернуло себе на ноги.

Нет! Она не вынесет этого! Лин запихнула свои немногочисленные сбережения обратно под матрас, и поднялась на ноги. Её губы были упрямо сжаты.