Ученик Хранителя Cнов

Эрни перебирал и перебирал обрывки фраз и местоимений, но так и не смог сказать что-нибудь вразумительное. Он чувствовал себя ужасно. Нелепо и глупо. Он умел уже так много и знал немало, но он совсем не умел говорить о себе. Это было гораздо труднее, чем, притворившись почти совершеннолетним, найти временную работу и справиться с ней, труднее, чем выжить на улице в разгар зимы, труднее, чем сохранить человеческий облик после всего, что довелось пережить…

— Давно ты вот так бродил по улицам? — Том подвинул свой стул ближе и теперь сидел совсем рядом, взяв в свои большие мягкие ладони вспотевшие руки Эрни, как будто держал за руки ребенка.

— С тех пор как умер дедушка. Я убежал. Я не хочу в приют.

— У тебя никого не было, кроме него?

Голос Тома звучал мягко и вкрадчиво, но Эрни все еще колебался.

— Ты можешь рассказать мне все, что хочешь, Эрни. Я не буду смеяться или осуждать тебя.

Комок в горле у Эрни стал немного меньше.

— Мама… она… пропала. Несколько лет назад. А… папа… он...

Слова снова застревали в горле, натыкаясь на какое-то непроходимое препятствие, как будто грубые руки снова вцепились в его еще неокрепшую шею, как будто покрасневшие мутные глаза, в которых нет ни искры тепла, снова зло буравят его…

Он помнил, как темнота обступила его со всех сторон, и все исчезло, а потом он очнулся в доме дедушки, заботливо укрытый теплым колючим одеялом.

Он помнил шершавые руки, подносившие к его рту кружку с супом, поглаживавшие его волосы, когда он снова проваливался в тяжелый сон, полосатого кота, свернувшегося калачиком на его ногах…

Эрни сделал глубокий вдох и низким, совсем не похожим на его собственный, голосом, тяжело выговорил:

— Он слишком много пил.

— К сожалению, иногда плохие вещи случаются с очень хорошими людьми, Эрни. Ты не должен ни в чем винить себя.

Эрни хотелось просто и уверенно сказать: «Я знаю, все в порядке». Ему хотелось опять стать взрослым и сильным, таким, каким он ощущал себя в последние недели той невероятно тяжелой жизни, которая теперь представлялась не более чем дурным сном.

Но язык снова предательски онемел, а из глаз выкатились крупные слезы, которые невозможно было скрыть.

Мягкие теплые пальцы осторожно вытерли струйки слез с его щек.

И он почувствовал, как вместе с этими слезинками его душу покинули страх, тревога, печаль и затаенное отчаяние.

Том снова осторожно взял руки Эрни в свои и мягко повернул их ладонями вверх. Он задумчиво разглядывал грубые мозоли, порезы, ссадины и занозы.