Ученик Хранителя Cнов

Угрюмого вида мужчина и девушка со светлыми волосами спасали планету от говорящих и летающих металлических коробок. У них неплохо получалось.

Эрни вошел в телефонную будку, закрыл за собой дверь и полетел.

Он пролетел мимо луны, она оказалась холодно-серым камнем, на который не так уж интересно смотреть вблизи, проскользнул мимо красновато-угрюмого Марса, немного полюбовался льдистыми кольцами Сатурна, увернулся от астероида, немного полетал за петляющей кометой с пылящим хвостом и проследовал дальше.

Солнце все удалялось, теперь оно стало просто крупной блестящей звездой — одной из многих.

Далеким холодным шариком. Будка летала сквозь галактики и туманности, иногда Эрни видел большие космические корабли, ракеты и спутники. Его не слишком волновало, кто их построил, кто управляет ими. Будка куда-то несла его, она хотела что-то показать.

И, кажется, она наконец начала замедляться. Космическое пространство здесь было светло-синим, дружелюбно подсвеченным россыпью желтых звезд, как в детском мультике.

В окне виднелась какая-то точка, она росла и приближалась.

Будка остановилась, зависла.

Точка теперь была не точкой. Это была одна маленькая пустынная планетка. На ней сидел мальчик. Он сидел, подложив одну ногу под другую, которой он болтал, как будто сидел на высоком-высоком стуле. Это был взрослый мальчик с кудрявыми волосами. Он играл на инструменте, чем-то похожем на гитару. Но это была не гитара (Эрни не знал, как называется этот инструмент, или не мог вспомнить). На руку, которой мальчик перебирал струны, был надет браслет с маленькими колокольчиками.

Они звенели в такт музыке.

Сначала мальчик играл тихо, неуверенно, как бы нащупывая мелодию. А планета теперь уже была не крошечной и пустынной. Она стала больше и живее. Теперь мальчик сидел на траве, на горизонте виднелись невысокие деревья. Музыка зазвучала живее и громче. Вдруг она почему-то стала назойливой, раздражающей... противной. Эрни никогда бы не поставил такую мелодию на звонок будильника.

* * *

Том шлепал пищащими тапками по полу, завернувшись в длинный даже для него халат.

— Извини, я всегда выбираю самую отвратительную мелодию и ставлю его на вот эту тумбочку. Иначе не просыпаюсь.

Том развел руками и пошел к раковине. Где-то там, где он вчера нажимал кнопки, чтобы появились посудомоечная машина и овощерезка, он снова нажал на что-то. Из недр стола возникли кофеварка и тостер.

— Ты пьешь кофе? Я бы выпил. — Том потирал глаза, облокотившись о компактный гарнитур.

— Иногда.